Свобода на троих - Ева Никольская

– Все верно, – кивнула эйсард, соглашаясь. – Полетим в город в обход пустоши. Есть у меня подозрение, что все эти пос-с-сланнички из Неронга прибыли. – Белое лицо ее выражало решимость. – Лучше один Каас в воздухе, чем толпа неизвестных противников на земле.

Когда три летающих ящера взмыли в небо, мирды тоже не остались греться в утренних лучах Мелирис. Они нехотя поднялись, потянулись, разминая лапы, и затрусили вслед за аше-арами, точно верные псы. Вот только глаза этих чудо-собачек горели отнюдь не добрым светом, а огромные клыки то и дело щелкали в предвкушении законной добычи. Шагами посланников Бездны по влажной от росы траве ступала сама смерть. А под сенью раскидистого куста кверху пузом лежала большая полосатая собака. Она лениво помахала длинными хвостами, пронаблюдав уход мирдов, затем зевнула и перевернулась на живот. В красных глазах Красотки пряталась насмешка, а нахальная морда так и лучилась самодовольством.

Далеко улететь аше-арам, естественно, не удалось. Спустя пару сотен метров они почуяли неладное, ощутив мощный всплеск чужой магии на земле. Киприны задергались, пытаясь исполнить требование хозяев и немедленно повернуть назад. Поздно! Двигаясь по инерции, несчастные животные врезались в невидимый барьер, выросший на их пути, и на какие-то доли секунды зависли в воздухе. Когда же их травмированные столкновением туши рухнули на землю, наемники стали понемногу приходить в себя от неожиданной встряски. Не то чтобы они не покалечились, просто регенерация тел, в отличие от их живого транспорта, шла у азоров куда быстрее и продуктивнее.

– Какого мирда тут происходит? – слезая с седла, спросил Нэй-Янг.

– Не поминай этих чудовищ, – огрызнулась эйсард, выдернув многострадальную ногу из-под завалившегося набок животного. Мало ей ожогов, теперь еще и это! Ящер прерывисто всхрапнул и закатил глаза. Светящийся красным символ на его лбу потускнел, а дыхание стало едва слышным. Не умер, но временно обездвижен. Парализующее заклинание или последствия удара? – А то прибегут на огонек эти собиратели душ! – Она скривила губы в злой улыбке, заметив мелькание черных теней в соседних зарослях. – Уже прибежали.

А потом появился он…

Просто вышел из-за деревьев в десятке шагов от аше-аров и остановился, мерно поигрывая своим любимым кнутом. Зеленый плащ, не покрытая капюшоном голова, отливающие зеленью темные волосы и полные ледяного бешенства глаза: не изумрудные, нет… золотые! Вертикальные зрачки, рассекающие радужку, придавали магу сходство с хищным котом. Мира-Нин поежилась, будто от холода: точно такой взгляд она видела на рассвете у Эвана, разве что в исполнении принца он казался каким-то шальным, если не сказать – сумасшедшим, и вызывал ассоциации скорее с птицей, а не с четвероногим зверем. Сэн же взирал на нее вполне осмысленно и очень зло.

– Отступаем, – прошептала эйсард, обращаясь к подчиненным.

Те кивнули и, медленно соскользнув с несчастных кипринов, осторожно отошли назад, прикрывая свою предводительницу от гнева наместника. Она, как и ее напарники, вытащила из ножен изогнутые клинки и приготовилась к схватке. В том, что Сэн позволит им мирно уйти, женщина сильно сомневалась. А значит, предстояла драка – самая главная драка в ее долгой жизни. Улыбнувшись хищно-пьяной ухмылкой, Мира-Нин прямо посмотрела на противника. Красные глаза ее ярко полыхнули, по рукам заструилась выпущенная на свободу сила. Ей никогда не победить это существо, но умирать, «не царапаясь», она не станет.

– У меня к тебе, Мира из рода Нин, есть вопрос, – негромко проговорил наместник, нарушая повисшую тишину. – Где сейлин?

– У Кир-Кули. – Она сдала мерзавца без каких-либо колебаний.

– А где он?

– Без понятия. Бывший эйсард сбеж… – начала наемница, но замерла на полуслове. А вместе с ней замерло и все вокруг: деревья, ветер, загородившие ее азоры – все, кроме сильнейшего и мирдов, заинтересованно наблюдавших за разворачивающейся сценой.

Сэн легко обогнул неподвижных азоров, приблизился к женщине, задумчиво посмотрел на командирский кель, висящий на ее груди. Затем повел носом, принюхиваясь, нахмурился и, резко сорвав цепочку с белой шеи, прошипел:

– Ты пахнешь кровью Эвана, аш-ш-ше-ара.

Пальцы мага до хруста стиснули рукоять кнута, а в нечеловеческих глазах полыхнуло золотое зарево ярости.