Пардус. 9. Посеявший бурю - Евгений Гаглоев

Эмилия Гордуновская, обуреваемая самыми нехорошими предчувствиями, вошла в кабинет главного прокурора ровно в назначенное время. Павел Васильевич Воропаев, высокий представительный мужчина с седыми волосами, стоял у большого окна, мрачно глядя на протянувшиеся внизу улицы. Панкрат Легостаев и Эмма Воробьева, не отходя от дверей, о чем-то докладывали прокурору. От одного их вида настроение Гордуновской испортилось еще сильнее. Теперь она не сомневалась, что они уже в курсе ее семейных дел.

— А вот и вы, Эмилия, — повернулся к ней Воропаев, когда она приблизилась к столу. — Мы только вас и ждем.

— Что-то случилось? — стараясь сохранять спокойствие, осведомилась та.

Эмма и Панкрат закрыли двери кабинета и встали около, отрезав ей путь к отступлению.

— Я хочу получить объяснение всему, что происходило в течение последних нескольких месяцев, — хмуро сказал прокурор. — Предупреждаю сразу: лучше не лгите!

— О чем вы? — спросила Гордуновская.

— Таня Пожарская только что звонила и все рассказала, — сказал Панкрат Легостаев. — Тень погиб, Пестрая Лента схвачена. У вас ничего не вышло.

Гордуновская замерла. Ее худшие опасения подтвердились.

— Вы — мать Инги Штерн, — тихо произнесла Эмма. — Гражданская жена профессора Штерна.

— И, как выяснилось, все это время поддерживали очень тесные связи со своей дочерью. Даже когда она держала в плену мою воспитанницу, — угрожающе проговорил Павел Васильевич. — Когда она истязала ее, словно… словно дикая, ненасытная тварь! Вернувшись домой, я обнаружил залитую кровью квартиру. Ничего не хотите объяснить?

— Это все ложь и провокация, — спокойно ответила Эмилия. — У меня есть могущественные враги, которые…

— Я попросила лабораторию сделать тест дээнка, — сообщила Эмма. — Мы взяли ваши образцы и сравнили их с образцами погибшей дочери Штерна. Они в точности совпадают. Так что лучше вам сказать правду.

— Правду?! Я сделала все, чтобы похоронить эту самую правду, но нет! Понадобилось же кому-то копаться в этом грязном белье. Да, все верно! Это мое прошлое! — воскликнула Эмилия. — Прошлое, о котором я столько раз пыталась забыть! Но оно настигало меня снова и снова. Инга — моя дочь. Не могла же я отказать ей, когда она обратилась ко мне за помощью?!

— Она — монстр и убийца, — отрезал прокурор.

— Она была больна! Ее отец столько лет искал лекарство, он был так близок к цели! Но нашу дочь отняли у нас самым ужасным образом!

— Мне ли не знать этого, Эмилия? Я отлично понимаю, что значит потерять ребенка. Но только моя дочь была убита вашей дочерью! Татьяна все мне рассказала. Это Инга убила Ксению!

— Она не сумела совладать со своей болью!

— Я бы сказала, со своей жаждой крови, — нахмурилась Эмма.

— Осталось лишь выяснить, каким образом Ксю попала той ночью в Клыково. — Воропаев подошел к столу и опустился в кресло.

— Этого девчонка вам не сообщила? — издевательски усмехнулась Эмилия. — Ну хоть чего-то вы не знаете.

— Лучше признайся сама, Эмилия. — В голосе Павла Васильевича зазвучали стальные нотки.

— Ваша дочь связалась не с тем парнем. Это из-за него она той ночью оказалась вне дома. Имени не назову, он слишком важен… кое-кому.

— Твоим нанимателям?! Тем, кто стоит за всеми этими безобразиями? Нам известно о «Колебателе земли». Подозреваю, что он снова функционирует. Так? Эмилия устало вздохнула.

— Лучше смириться и принять неизбежное, — произнесла она. — Это страшные люди. И они почти добились своего. Инга мертва, больше у меня никого нет. Мне пообещали хорошее вознаграждение и спокойную жизнь на пенсии где-нибудь очень далеко отсюда. А если я открою рот, меня просто прикончат так же, как всех этих бандитов, погибших в последние дни. Поэтому от меня вы ничего не узнаете.

— Что стало с мальчиком из «Перевертышей»? Как его зовут? — спросил Воропаев.

— Антон Василевский, — подсказал Панкрат. — Что вы с ним сделали? Он накопал что-то на вас? Поэтому его похитили прямо из больницы?