В погоне за мечтой - Ольга Связина

– Ну, хочешь, я сама посла о нем спрошу? – Последняя отчаянная попытка вывести девушку из этого пугающего ступора, как ни странно, сработала.

– Спроси! – Внезапно рванувшись вперед, Машенька крепко ухватила меня за плечи и встряхнула так, что только зубы лязгнули – хорошо хоть, язык не прикусила. – Спроси, что он сделал с моим Пу Чжаном! Ох!.. – Ее взгляд слегка прояснился, разжав руки, девушка смущенно спрятала их за спиной. – Извините, госпожа… Это вы серьезно – насчет посла?

– Как никогда раньше, – заверила я. – Вот прямо сейчас и отправлюсь… Только чуть попозже, когда прием закончится.

– Может, он заболел, вот и не приехал? – очень задумчиво и очень некстати пробормотала Настасья.

Прижав ладошки к губам, Машенька вновь хотела было впасть в ступор, но тут очень вовремя с кухни вернулась Зара: умнее нас всех вместе взятых, она осторожно несла на руках Пузанчика, а в зубах – крендель с маком. Ребенка девочка осторожно передала матери, а надкусанный крендель, немного поколебавшись, протянула мне.

– Спасибо, кушай сама. – Растроганная широким жестом, я нашла в себе силы отказаться от лакомства. – Ты ведь еще растешь, тебе нужнее!

Без лишнего жеманства цыганочка захрустела сдобой, стряхивая мак и крошки с подбородка прямо на пол.

– Будете разговаривать с синайцами – не смотрите им прямо в глаза, – укачивая младенца, надиктовывала инструкции Машенька. – Они воспринимают это как оскорбление, особенно от женщины. Лучше вообще на них не смотреть, глядите в пол – у синайских чиновников каждая деталь одежды означает что-то важное, вдруг он разглядывание воспримет тоже как оскорбление? Еще нельзя обращаться к ним напрямую – с женщинами они вообще не разговаривают. Если первой обратиться, можно и мечом по шее получить. Если что-нибудь спросят, даже через переводчика, не поднимая глаз, показать жестами – а лучше вообще ничего не отвечать…

– Чувствую, в Синае мне и вовсе не понравится, – вздохнула я. Но обещала – надо выполнять… – Ладно, найду себе кого-нибудь в посредники. Того же отца Михаила…

Мысль сама по себе была неплоха – вот только никто не учел, что королевский исповедник, не отчитываясь в своих планах, может отправиться в новый приют, навестить сирот. По собственному опыту я знала, что там можно провести несколько часов, а то и задержаться до самого вечера. Возвращаться к девочкам с известием, что миссия невыполнима, было ниже моего достоинства – ведьма я или не ведьма? – и давящее на голову всемогущество погнало меня в не посещаемое прежде дворцовое крыло, в котором гнездилась родовая знать. Авось кто-нибудь из старых клиентов не откажется оказать ответную любезность…

Разумеется, я не собиралась приставать с расспросами к самому послу – сказала так, только чтобы успокоить и обнадежить Машеньку. Необходимую информацию наверняка без труда можно получить от любого члена посольской свиты – «эксперт» уверяла, что их состав меняется крайне редко. Если бы не дискриминация по половому признаку, проще всего было лично расколоть переводчика. Ну, раз уж они такие шовинисты, поищу кого-нибудь в штанах.

Я беспорядочно кружила по незнакомым коридорам, чувствуя, что все сильнее запутываюсь. Вдобавок дворец как будто вымер: ни души, даже слуги куда-то попрятались. Или я, как обычно, что-то пропустила и все собрались на каком-то жутко важном официальном мероприятии, где не хватает разве что присутствия придворной чародейки?

Почти запаниковав, я оставила правило правой руки и принялась поворачивать без всякого порядка в первые попавшиеся коридоры, в надежде если не попасть в нужное место, то хотя бы наткнуться случайно на какого-нибудь знакомого… Хоть на кого-нибудь!

…Голова, металлически гремя, покатилась по полу. Вот уж наткнулась так наткнулась! Схватившись за сердце, я молча сползла по стене, представляя всевозможные кары за непреднамеренное убийство придворного. Представляю свои показания: шла по коридору, заблудилась, случайно задела плохо прибитый к стене гобелен, тот свалил напольную вазу, она покатилась по полу и сбила большую алебарду в руках случайного прохожего… рыцаря. И этот здоровенный топор на длинном древке, падая, случайно обезглавил носителя!.. Уже сама себе не верю. Мама! Меня расстреляют без суда и следствия! Причем из пушки…

Добрых полчаса понадобилось, чтобы набраться храбрости взглянуть в лицо своей «жертве». Тьфу, черт, столько страху из-за пустых доспехов! Что за дурацкая мода расставлять их в коридоре вместо нормальных статуй! А вот не буду его обратно собирать, и все! Не чародейское это дело. Пусть так и лежит тут, в углу.

Я в очередной раз повернула – и остановилась, будто налетев на невидимую стену: это место определенно было мне знакомо! И в то же время я готова была поклясться, что никогда прежде здесь не бывала.

Каменные стены, пол и потолок совершенно обычные, ковер под ногами такой же, как и в любом другом коридоре этого крыла. Вот держатели для факелов тут по-настоящему уникальны, в разное время их ковали разные мастера, вкладывая в свои изделия бездну фантазии. В одном месте факел распускался огненным цветком, в другом – как будто запутался в ветвях дерева, в третьем его держала высунувшаяся из стены рука рыцаря… Но я еще не настолько хорошо изучила дворец, чтобы по таким приметам сразу определять собственное местоположение. Тем более встречались среди них и похожие. Вот висящие на стенах картины и коврики – пардон, гобелены с ткаными сюжетами, на которых лица людей получались такие забавные, хоть сейчас в комикс! – различались зримо и разительно. А уж висящий в конце этого коридора портрет и вовсе невозможно было перепутать с каким-нибудь другим: даже средневековому богомазу не удалось скрыть под несколькими слоями краски красоту изображенной на холсте женщины.

Подойдя поближе к картине, я переменила мнение: пожалуй, художник был очень даже талантлив! Особенно удались безымянному мастеру глаза, лучистые, почти живые, и губы, на которых играла неуловимая улыбка – ответ на удачную шутку.

Можно было еще долго стоять в коридоре и любоваться портретом, если бы не чувство долга: Машенька там, наверное, уже с ума сходит, волнуется, куда госпожа пропала, и удалось ли мне что-нибудь разузнать. Резко повернувшись на каблуках, я едва не врезалась в неслышно подошедшего и вставшего позади короля. Тут точно пыльным мешком по голове шарахнуло: и коридор, и картину – все это я видела во сне. Тогда, в подземелье, в разбойничьем плену! Ну ничего себе! Выходит, сон был вещим?

Стоять и молча смотреть на монарха, глупо вытаращив глаза, становилось уже неловко. Повернуться и убежать, не говоря ни слова – совсем уж никуда не годится…

– Здравствуйте, ваше величество, – пробормотала я, приседая в неловком реверансе.

Попробуйте-ка одновременно согнуть ноги в коленях, изящно развести руки в стороны (изящно, а не махать крыльями, стараясь удержаться на подкашивающихся ногах!) и согнуть спину. Это в корсете-то, который сковывает движения похлеще смирительной рубашки! Настасья с Машенькой только со смеху покатывались, пытаясь натаскать меня в придворном этикете. Вот и сейчас, потеряв равновесие, я внезапно начала заваливаться на бок. Если бы не вовремя подставленная королевская рука…