Золото мертвых - Андрей Васильев

То ли лес оказался неправильный, то ли еще что, но в наушниках стояла тишина, не звучало в них радующее сердце пищание. Минут двадцать я бродил по поляне, убеждаясь в правоте слов Сивого. Он мне в машине, когда мы только ехали к разрушенной деревне, помнится, сказал:

– Поиск в лесу без предварительной подготовки – дурь несусветная. Можно ноги до колен стоптать, а ничего не найти. Потому сначала работаешь с картой, потом с архивами, находишь подтверждения тому, что на месте, например, бывшей деревни теперь лес растет, и только после выдвигаешься на «коп». А так по чащобам бродить – пустое дело. Случаются, конечно, находки, но…

Да и то – откуда тут, например, монеты возьмутся? Ну да, было здесь когда-то капище, но там в жертву не злато-серебро приносили, а живность разную. Да и слишком давно это было. Купцы тут не ездили, войска не маршировали, стало быть, никто ничего не терял.

И вот как только я задумался о том, чтобы сворачивать поиски, раздался сигнал металлоискателя. Монета! Глубоко, но все же!

К слову – копать в лесу тоже, конечно, тяжеловато. В деревнях, в полях – там все же поднятый грунт, а тут… Сплошные комки корней, это ужас какой-то. Да еще эта духота невозможная!

Добило меня то, что монета оказалась совсем уж никакущая. Царская, не советских времен, по размеру понятно, но все остальное… Сплошная зелень. Сивый такие находки «какаликами» называл, и точнее здесь не скажешь.

– Парень, а ты чего делаешь-то? – поинтересовался у меня дед Силантий. – Чего с палкой ходишь?

– Ищу, – печально ответил я ему. – Монеты, вещи старые. Палка их в земле видит и мне о том говорит.

– Чудные дела! – сообщил Ласло лесовик. – Я ему говорю – пошли, заберешь чугунок, там монет серебряных – горстями меряй. Он – нет. Зато яму какую выкопал, ради медяшки никчемушной. Ну не дурень?

Самое досадное – он ведь прав. Куда проще взять и выкопать чугунок. Но ведь – и куда скучнее.

– Купаться пойду, – сообщил я этой парочке, притоптав ногой место раскопа, возвращенное в почти изначальное состояние. – Ой!

Это у меня под ногами почва качнулась, как видно, крот под ней прополз. Они так рылись вокруг, что то и дело там и сям земля проседала на глазах.

– А иди, – разрешил дед Силантий. – Русальные недели давно прошли, Ильин день еще не настал, да и водяник у нас тут добрый, без нужды не топит никого.

– Я с тобой, – встрепенулся мадьяр. – А там и перекусить можно немного. Уважаемый, вы же не откажетесь отведать нашей еды?

– В хорошей компании и лопух за крендель сойдет, – благожелательно сообщил нам лесовик, похрустывая сахаром. – Да и не по Покону от такого приглашения отказываться.

Плавок я с собой не захватил, но меня это совершенно не беспокоило. Да и с чего бы? Тут, на узеньком пятачке песчаного берега, который озеро отвоевало у леса, все равно никого не было. Основная жизнь била ключом сильно правее от нас, там, где стояла импровизированная рыбачья деревня, пансионат и имелись иные признаки цивилизации. А тут – только вода, небо да деревья за спиной.

Ласло, кстати, вообще догола разделся, чем меня немного удивил. Может, у них так принято купаться? Традиции и все такое?

Вода оказалась великолепная. Сверху прогретая, снизу прохладная, и очень чистая. Что особенно приятно – дно песчаное, не то что в иных озерах, где мне приходилось плавать до того. Все вроде бы хорошо, но вот эта скользкая слизь водорослей под ногами – она бесит. А тут – благодать.

Я отмахал саженками изрядное расстояние от берега, после развернулся, чтобы вернуться обратно, и в этот момент услышал уже привычное: