История Рунного посоха - Майкл Муркок

Старый город почернел от времени. Развалины домов, покосившиеся башни, обвалившиеся стены, камни, исхлестанные ветром… Дикие овцы щипали траву, проросшую меж камнями мостовой, а пестрые птицы вили гнезда среди колонн, украшенных выцветшей мозаикой. Некогда этот грозный город пугал величием – теперь он был прекрасен безмолвием. Это и был оставленный жителями Сориандум.

Два путника въехали в него в нежной утренней дымке, пока легкий ветерок тоскливо прогуливался по тихим пустынным улицам. Среди позеленевших от времени башен и заросших оранжевыми и пурпурными цветами стен раздавался приглушенный стук копыт.

Всадники, густо припорошенные бурой дорожной пылью, походили на ожившие статуи. Ехали они неторопливо, с восхищением глядя на мертвый город.

Первый из них был высок, худощав и, несмотря на явную усталость, держался в седле с выправкой опытного военного. Его длинные светлые волосы выгорели на солнце и стали почти белыми, а в светло-голубых глазах можно было различить легкое безумие. При взгляде на него внимание сразу привлекал тусклый камень, чернеющий на лбу между бровей, – клеймо, оставленное в память о магии ученых чародеев Гранбретани. Этим всадником был Дориан Хоукмун, герцог Кёльнский, изгнанный с земли предков завоевателями Темной Империи, вознамерившейся царствовать над всем миром. Хоукмун поклялся отомстить самой могущественной державе на истерзанной войной планете.

Соратник его был вооружен большим костяным луком, за спиной у него висел колчан со стрелами. Из одежды на нем были только штаны и сапоги из мягкой кожи, зато все его тело, включая лицо, покрывала рыжая шерсть. Ростом он не доставал Хоукмуну даже до плеч. Это был Оладан, полукровка, сын мага и горной великанши с Булгарских гор.

Оладан стряхнул с себя песок, с недоумением озираясь по сторонам.

– Ни разу не видел столь прекрасного города. Отчего он опустел? Разве кто-то захотел бы покинуть подобное место?

Хоукмун потер черный камень во лбу – он всегда так делал, когда был чем-то озадачен.

– Может, какая-то болезнь? Кто знает. Если так, то будем надеяться, что зараза уже исчезла. Но об этом я подумаю чуть позже. Я слышу, где-то журчит вода, и сейчас это главное. Потом – еда, сон, и лишь только после этого, мой друг Оладан, размышления…

На какой-то из городских площадей они обнаружили резную стелу из синевато-серого камня с изображениями дев. У одной из них текла из глаз чистейшая родниковая вода, собиравшаяся в чаше у ее ног. Хоукмун, присев, напился и смыл с лица бурую пыль, а потом уступил место Оладану.

Утолив жажду и напоив лошадей, он достал из седельной сумки рассохшуюся карту, которую получил в Хамадане. Провел по ней пальцем и, остановившись на слове «Сориандум», с облегчением улыбнулся.

– Мы не так уж сильно отклонились от нашего пути, – сказал он. – За этими холмами течет Евфрат, за ним еще неделя пути – и Тарабулус. Переночуем сегодня здесь и двинемся дальше. С новыми силами мы поедем быстрее.

Оладан улыбнулся.

– А ты, как я понимаю, до нашего отъезда исследуешь город. – Он плеснул воды на свой рыжий мех, затем наклонился, чтобы поднять лук со стрелами. – Давай займемся следующей после воды необходимостью. Я заметил в холмах дикого барана, так что сегодня обедаем жареной бараниной. Я обернусь быстро.