Келльская пророчица - Дэвид Эддингс

– Наверное, вам с Закетом лучше поговорить с бароном сглазу на глаз, – сказал Бельгарат. – Ты очень вразумительно объяснилему, почему путешествуешь инкогнито, а если к нему явимся мы все, он можетпопросить нас ему представиться. Осторожненько прощупай этого барона.Поинтересуйся местными обычаями, спроси, не идет ли здесь война. –Бельгарат взглянул на Закета. – Как называется здешняя столица?

– Полагаю, Дал-Перивор.

– Вот туда-то нам и надобно. А где она находится?

– На противоположной оконечности острова.

– Кто бы мог подумать... – горестно вздохнул Шелк.

– Не тяните время, – сказал облаченным в латыспутникам Бельгарат. – Неприлично заставлять хозяина ждать.

– Когда все закончится, могу я нанять к себе на службуэтого старика, как ты думаешь? – спросил Закет у Гариона, когда они,позвякивая латами, неловко спускались по лестнице. – Я хорошо заплатил бытебе за посредничество, а мое правительство стало бы самым лучшим в мире.

– Ты и впрямь хочешь, чтобы человек, который, похоже,будет жить вечно, возглавил твое правительство? – Гариона намерениеимператора несколько позабавило. – И это не говоря уже о том, что он болееиспорченный и продажный, чем Сади и Шелк вместе взятые? О, это очень дурнойстарик, Каль Закет. Он мудрее целых сонмов мудрецов, но у него массаотвратительных привычек.

– Но он же твой дед, Гарион, – запротестовалЗакет. – Как можешь ты говорить о нем в таком тоне?

– Истина мне дороже кровного родства, ваше величество.

– Вы, алорийцы, странные люди, друг мой...

За их спинами раздалось клацанье когтей – их нагонялаволчица.

– Сестра хочет знать, куда вы направляетесь, –обратилась она к Гариону.

– Брат и друг брата идут к хозяину этого дома, чтобыпоговорить, сестренка, – ответил он.

– Сестра будет сопровождать вас, – заявилаволчица. – И если возникнет надобность, поможет вам избежать оплошностей.

– Что она сказала? – спросил Закет.

– Говорит, что пойдет с нами, чтобы не дать намсовершить серьезных ошибок, – перевел Гарион.

– Что-о? Волчица?

– Это необычная волчица, Закет. У меня на ее счетпоявляются все более серьезные подозрения...

– Сестра рада тому, что даже такие волчата-подростки,как ты, обнаруживают зачатки проницательности, – фыркнула волчица.

– Благодарю, – ответил Гарион. – Братсчастлив снискать одобрение нежно любимой сестры.

Волчица ласково вильнула хвостом.

– Однако сестра советует брату держать при себе своеоткрытие.

– Разумеется, – пообещал он.

– О чем это вы болтали? – спросил Закет.

– Игра слов волчьего языка, – объяснилГарион. – Это совершенно непереводимо.

Барон Астеллиг уже освободился от лат и теперь восседал вмассивном кресле возле камина, где потрескивали поленья.

– Тут всегда зябко, господа рыцари, – сказалон. – Камни предохраняют от превратностей судьбы, но они вечно холодные:за зиму успевают остыть настолько, что за все лето так и не нагреваются. Семуявлению обязаны мы тем, что вынуждены топить камины даже тогда, когда летнеесолнце проливает благословенное тепло на наш благословенный остров.

– Ваша правда, барон, – ответил Гарион. –Даже массивные стены Во-Мимбра все лето удерживают сей мертвенный хлад.

– Неужто вы, господин рыцарь, бывали в Во-Мимбре? –изумленно спросил барон. – Я отдал бы все, чем владею, и даже все то, чтомне предначертано судьбой приобрести, за счастье узреть сей славный град. Каковже он, расскажите?

– Он весьма велик, барон, – ответил Гарион. –И стены его, сложенные из золотых слитков, отражают солнечный свет, словножелая посрамить сами небеса своим великолепием.

Глаза барона наполнились слезами.

– Это благословение небесное, господин рыцарь. –Голос его дрожал от волнения. – Небо подарило мне встречу с доблестнымгероем, влекомым по свету великой целью и обладающим изысканным красноречием.Это величайшее событие в моей жизни, ибо воспоминания о Во-Мимбре, бережнопередаваемые из уст в уста многими поколениями, согревали нас, разлученных сродным краем, долгие тысячелетия. Но воспоминания эти тускнеют и отдаляются отнас с каждым годом подобно тому, как по мере приближения старости забываютсялица людей, дорогих сердцу, отнятых у нас неумолимым роком, являясь нам лишь вмимолетных сновидениях.

– Господин барон, – несколько неуверенно заговорилЗакет, – слова ваши глубоко тронули мое сердце. Обладая дарованной мнеНебом властью, обещаю в недалеком будущем возвратить вас в столь любезный вамВо-Мимбр, собственноручно подвести к трону тамошнего государя и воссоединить ссобратьями!

– Вот видишь, – шепнул другу Гарион, –привычки легко приобретаются.

Барон, уже не стыдясь, вытирал глаза.

– Я заметил вашу собаку, господин рыцарь, –обратился он к Гариону, желая сгладить некоторую неловкость. – Насколькомогу я судить, это сука?

– Спокойно! – властно приказал волчице Гарион.

– Какое оскорбление! – зарычала она.

– Не он выдумал это слово. Он ни в чем не повинен!

– Она поджарая и несомненно проворная, – продолжалбарон, – а золотые глаза ее с первого же взгляда изобличают в ней ум, коимона явно во много раз превосходит бастардов, заполонивших сие королевство. Несоблаговолите ли, господин рыцарь, открыть мне, какой она породы?

– Это волчица, барон, – ответил Гарион.

– Волчица? – воскликнул барон, проворно вскакиваяна ноги. – Надо бежать, покуда сей дикий зверь не ринулся на нас и неразорвал в клочья!

То, что сделал вслед за этим Гарион, с полным правом можнобыло бы назвать бахвальством, но именно такое поведение частенько производитнаиболее сильное впечатление. Он протянул руку и почесал у волчицы за ушами.

– Храбрость ваша не знает границ, господинрыцарь! – восхитился барон.

– Мы с нею друзья, барон, – поведал емуГарион. – Мы связаны прочнейшими узами, кои превыше человеческогопонимания.