Душа города - Роберт Линн Асприн

Мория видела, как обожание растет во взгляде Тасфалена, от этого еще сильнее застучало ее сердце и затрепетали на груди кружева.

— Что за секрет? — спросила Мория, а Тасфален, схватив ее руку, в один миг оказался в опасной близости от нее. От него пахло цветами.

Как от торговца или как от могилы.

— Ты в смертельной опасности, — ответил Тасфален.

— В опасности?

Выпустив ее руку, Тасфален обнял девушку за плечи, глядя ей прямо в глаза.

— Сплетни. Ты стала известной в городе, и кто-то распускает про тебя чудовищные слухи. Не стану повторять все. Но тебя обвиняют… в связях с террористами и в том, что ты служишь… наверное, это правда… той страшной женщине. У меня есть высокопоставленные источники, и они назвали твое имя… — Глаза лорда поднялись к потолку, а сам он притянул девушку к себе. — Я хочу отвести тебя к себе в дом. Там ты будешь в безопасности, что бы ни случилось. У меня есть связи и есть средства, которые я предоставлю в твое распоряжение.

— Я не могу. Я не должна покидать…

— Мория. — Тасфален с такой силой сжал девушку в своих объятиях, что та чуть не лишилась чувств, взял в ладони ее лицо и поцеловал в губы. Возможно, от этого всплеска чувств что-то проснулось и в ее груди, проснулось то, что до этого она чувствовала лишь с Хаутом из той череды многих мужчин, с которыми она спала, с одними ради денег, с другими из необходимости, а с большинством от безысходности. Ее мир не имел ничего общего с шелками, духами и страстью знатного лорда, который целовал и обнимал ее так, что уже давно получил бы удар кинжала в живот в былые деньки, и который сейчас, продираясь сквозь подвязки, шелк и кружева, заставил ее думать только о том, как разделить его дыхание и объятия. Объятия человека, на которого она обратила внимание, едва тот впервые переступил порог этого дома. Он не будет таким, как Хаут; тот вечно был чем-то озабочен, мысли его витали далеко. Нет, этот человек снедаем лихорадкой страсти, и, если она не остановит его, все произойдет прямо здесь, в этой каморке для слуг…

— Наверх, — пробормотала она, отводя его руки, — наверх.

Они все же добрались до ее спальни. Он взял ее на руки, когда Мория потеряла туфлю, и опять было остановился, но девушка поторопила его, проклиная кружева и прочие предметы туалета, от которых лорд стал освобождать ее прямо на верхней площадке лестницы. Вся дорога в спальню была усеяна лентами и нижними юбками, которые он сбрасывал одну за другой.

В конце концов, Тасфален сорвал с нее последние остатки кружев и расшнуровал корсет, и Мория обнаженной грудью ощутила всю чувственную прелесть его рук, скользящих по коже.

Когда к ней вернулся унесенный вспышкой страсти разум, девушка решила, что поступила как самая последняя дура. Но все зашло слишком далеко, чтобы об этом стоило жалеть.

— Мория, я люблю тебя, — услышала она его голос.

Он не мог сказать иначе. Она знала это так же, как рассвет и закат, как пульсацию крови в венах, как чувствовала магию, которую вдохнул в нее Хаут.

Неужели я сама стала ведьмой? Что со мной произошло?

Она смотрела в лицо очарованного ею Тасфалена.

Кто он? О боги, спасите его! Шальпа, спаси меня!

* * *

— Он затих, — сообщил Рэндал. Глуповатое лицо мага было покрыто потом, веснушки побелели, а волосы висели влажными прядями. Темпус устало смотрел на него и поставил на стол бокал среди карт и схем. За спиной мага, ближе к порогу, с испуганным лицом застыла Кама.

Кама была умна настолько, насколько казалась, и в глазах ее сияло очарование невинности, так свойственное молодости. Она была одной из проблем Темпуса, не самой значительной, но пугающей своим потенциалом. Хаос царил в ее голове, она была сумасшедшей и здравомыслящей одновременно и была способна застать соперника врасплох своими непредсказуемыми действиями. К тому же Темпус не мог не отметить взаимной симпатии между ней и Молином. Была ли девушка влюблена? Нет, только не Кама. Слишком сложная натура, она была еще совсем незрелой. Но способной на многое. Темпус прочитал ее мысли и знал, что она собирается сказать, еще до того как она открыла рот, и от этого знания едва не пришел в ярость.

— Я возвращаюсь в город, — сообщила она. — Я не могу сидеть здесь сложа руки.

Естественно, не могла, ну кто в ее возрасте, с ее кипучей энергией мог бы оказаться способным на это? Битва продолжалась здесь, но для Камы не было возможности приложить свои силы, вот почему она решила отправиться искать приключения на собственную голову.

— Я собираюсь разыскать Хаута, — заявила Кама, и Темпус опять уже знал, что она скажет, за миг до того, как раздался ее голос.

— Конечно, — ответил он, даже не поинтересовавшись, где она собирается его искать, поскольку у нее, естественно, не было ни малейших идей. Хаут был слугой ведьмы и первым выступил против них, Ишад тоже пока нельзя было сбрасывать со счетов.

Держала слово Ишад или же не держала, ему еще предстоит выяснить. Она пообещала ему мертвые души и гарантировала безопасность его друзей, насколько это было в ее власти. Ветер таил в себе некую страшную силу, и женщина отправилась сразиться с ним, если сказала правду. Мысль, что она могла солгать, крепко засела у него в голове.

— Если ты жаждешь дела, то отыщи Ишад, — вымолвил он. — Узнай у нее, на чьей стороне Хаут.

Кама моргнула, и Темпус принялся наблюдать, как она стала сопоставлять в уме имевшиеся у нее факты. Он видел, как осторожность взяла верх в ее мужском, но одновременно чрезвычайно богатом интуицией уме, как потекли предсказуемые мысли. Если она собирается заняться этим, ей понадобится быть более осторожной, чем в любом другом случае.

Хорошо. В Низовье действительно требовалось быть более осторожной, нежели привыкла Кама.

— Уходи, — поторопил дочь Темпус, глядя сквозь нее и размышляя о том, каким станет мир, если в нем не будет Нико, если они проиграют борьбу за него. Если они проиграют, то потеряют неизмеримо больше, нежели просто один человек, ведь Нико посвящен в огромное количество самых разных операций. Нико считал весь мир зоной своей ответственности и едва не заставил его почувствовать то же, когда Темпус познакомился с ним поближе. Нико был уязвим так, как уязвимы люди такого склада характера в тот момент, когда удерживать мир бессмысленно и ничего не остается делать, как только идти в арьергарде, на страже беззащитных. И вот Нико лежит, прикованный к постели, поскольку проиграл сражение, слишком абстрактное для понимания Камы, а она продолжает ходить по земле, ведя свое собственное сражение.

Темпус сражался с чашей в руках, сидя за столом и желая отдаться на милость бога, но никак не мог отыскать его. Но даже в таком состоянии дар предвидения не ускользнул от него.

Кама ушла, но Рэндал, которого взрастил Нико, остался. Истекающий потом, побледневший кудесник на миг посмотрел на него с тем же выражением, что было в глазах Нико, и принял чашу из его рук, позволив себе то, отчего любой другой пал бы мертвым. Глупый маленький маг прокладывал себе путь с большей глубиной, проницательностью и упорством, чем многие в свои лучшие годы.