Мой личный принц - Яна Мелевич

— три моих. Однако его высочеству было наплевать, останусь я в проходе или нет. Подхватив юбки, я поспешила следом, стараясь не задумывать о насекомых и паутине вокруг, хотя в волосах явно прижилось с десяток иждивенцев.

— Ваше высочество! — я едва успела окликнуть Эрика, когда выскочила следом из прохода.

Удивительная штука: он закрылся почти сразу, как только я пересекла порог. Стена встала на место, как будто влитая. Оглянувшись, я поежилась и бросила взгляд на перепачканную юбку. Из горла вырвался тихий стон: на муслиновой светлой ткани красовались грязные разводы в местах, где юбка обтиралась о стены. Куски грязи, прилипший мох и пыль стали «украшением» платья. О прическе думать не хотелось. Стоило коснуться волос, я почувствовала что-то липкое на пальцах и с ужасом поняла, что собралась собой половину паутины.

— Какая гадость, — проворчала я, тщательно отряхиваясь, — этому ходу требуется маг воды, дабы вымыть оттуда все, что скопилось за годы.

Язык едва ворочался, но я пыталась хоть как-то разрядить накалившуюся обстановку. Напрягало не только молчание Эрика, но и напряженная спина, которой он повернулся ко мне. Я не знала, что делать: подойти и обнять? Сказать что-то утешающее? О, ну почему в школах благородных девиц не учат общению с мужчинами в такие моменты. Я сама пребывала в смятении, а уж об Эрике говорить нечего. Узнать о болезни брата, обмане семьи и манипуляции со свадьбой таким образом — да я бы дворец разнесла в ярости.

— Ваше высочество. — мой голос дрогнул, пришлось прокашляться и вдохнуть полной грудью. — Вам надо поговорить с семьей. Возможно, ваши родители.

— Вы знали?

Его вопрос, заданный очень тихо, заставил замереть на месте. Удивленно распахнув глаза, я ошарашенно открыла рот, а затем закрыла. Я сделала шаг вперед, но едва не отшатнулась, когда он резко повернулся, и его ненавидящий взгляд обжег меня не хуже пощечины.

— Давайте, Далия, признавайтесь. Как давно вы в курсе? С момента приезда? Еще раньше? Это план моей бабки? — прошипел Эрик, точно виверна, и принялся наступать. Неожиданно стало не только трудно дышать — пространство сужалось. Стены галереи давили, а от былого чувства безопасности не осталось следа.

Я отшатнулась, испуганно глядя ему в глаза.

— О чем вы? — пискнула я, сжимая кулаки. Далия, успокойся. Ты же не трусиха.

Не знаю, что хуже: его обвинения или опасный блеск во взгляде.

— Я еще думал, почему так удачно мало охраны на этаже. Почти никого — иди не хочу. А вот появляешься ты, очень вовремя, не находишь? А следом твоя сестра и моя семья, — я наткнулась спиной на какое-то препятствие, едва не наступив на подол. Уперлась лопатками в стену и поняла, что двигаться дальше некуда. Эрик же продолжал идти, пока не настиг и не поставил руки по обеим сторонам от моей головы.

Прямо романтичная сцена из любовного романа. Но сейчас в ней ничего подобного не наблюдалось. У принца был такой взгляд, словно он собственными руками задушил бы меня.

— Это вышло случайно, — пробормотала я, сжимаясь, чувствуя подступающую истерику. Горло сдавил невидимый обруч, мешавший выговаривать слова. — Мали попросила принести чаю...

— Мали попросила, — передразнил меня принц, ударяя кулаком по стене и заставляя вскрикнуть от испуга. Я зажмурилась, однако удара не последовало. Эрик отступил, тяжело дыша, и провел рукой по волосам, ероша их.

Нет, нет, нет. Все неправильно. Дурацкие подслушанные разговоры — они всегда заставляют мыслить неразумно. Нам надо было выслушать друг друга, обсудить и принять решение. Я уверенна, просто стоило успокоиться, выдохнуть.

— Эрик, — позвала я его в отчаянии.

Да, мне обидно. Очень. Просто безумно хотелось топать ногами, кричать и рвать на голове волосы. Вновь обвинения черте в чем, и стена предубеждений выросла в считанные секунды. Почему он такой сложный? Неужели не понимал, что я бы не рискнула идти в проход, боясь оказаться раскрытой.

— Замолчи. Не хочу тебя слушать.

— Эрик, это же глупо! Как я могла провернуть подобную схему, а? До приезда я в глаза не видела ни тебя, ни твою семью. Кроме газетных фотографий! — мой голос сорвался на крик.

— А что я должен думать? — огрызнулся он в ответ. — Ты с такой радостью уцепилась за возможность выйти за меня замуж. Не удивительно, почему не стала участвовать в борьбе за сердце брата. Он же все равно умрет, а так есть шанс стать королевой!

— Ты, правда, обо мне такого мнения? — с трудом выдавила из себя, поражаясь безграничности его фантазии. Нет, серьезно. Я, конечно, подходила к браку цинично. Но никогда этого не скрывала, говорила прямо и честно. Он ведь знал мое положение, даже согласился с ним. И против, кстати, тоже не был еще полчаса назад, когда целовал у картины!

— Ой, да брось. Что за оскорбленная невинность? Я ведь тебя совсем другой знаю. Скажи, а соблазнить меня тоже посоветовали родители? Или герцогиня? О, так вот о чем вы шептались в тот день...

Его слова ядом проникали под кожу. Захотелось расчесать себя до мяса и выдавить каждую каплю мерзости, что Эрик успел наговорить. Истерика победила. В груди клокотало от гнева, давление усилилось, а в висках застучал пульс. Кровь полыхнула огнем от осознания того, как нас обманули. Обвели вокруг пальца, поигрались и оставили расхлебывать последствия. И делать это буду я, поскольку принц помогать не собирался. Он же обиделся, у него там логика из одной тролльей извилины и мании величия.

Я перестала слышать слова Эрика. Шум в голове перекрыл остальные звуки. Красная пелена встала перед глазами, а руки задрожали. Холодная ярость обожгла ледяным прикосновением сознание. Я даже четко просчитала: если схватить вон ту вазу, можно попасть ему точно в висок. Велик шанс на амнезию.

Или убийство. Да. Убью его, и дело с концом. Будет не стыдно предстать перед судом и парламентом. Всем расскажу, так меня еще пожалеют. Он же болван, взбалмошный дрыгл. И пусть горит синим пламенем Эрик со своей семьей.

—. не волнуйся, мы поженимся. Ты победила. И будь уверена, брак станет для тебя кошмаром, — выплюнул мне в лицо Эрик, оказавшись внезапно слишком близко.

Лопнула струна и остатки терпения смело огненной волной. Я впала в бешенство, больше не контролируя себя. Словно во сне схватила чертову вазу, наслаждаясь паникой, отразившейся во взгляде принца. Он резко отскочил, успев избежать удара. Послышался звон, и повсюду разлетелись расписные осколки. Мне было наплевать, сколько стоило это произведение искусства. Жаль, что вместо фарфора, я не разбила голову его высочеству.

— Далия!

— Замуж за него собралась, — прорычала я, ища глазами любой предмет, дабы ударить им принца. — За тебя! За самого бестолкового, бессердечного идиота во всем королевстве!

— Немедленно поставь вестрийскую чашу! — заорал Эрик, поднимая руку, когда я схватила какой-то небольшой круглый металлический предмет. — Ей четыреста лет!