Леди Артур - Игорь Осипов

Да, именно в таком порядке.

Я снова потёр лицо.

— Ну ладно, демон или не демон, так разберёмся.

Сказав так, быстро пошёл вслед за девушкой.

— Выходи, тварь! — вновь проорала графинчика, а потом с истошными выкриками начала срубать верхушки трав и перистые листья папоротника. — Выходи!

Дурной пёс воспринимал всё это как игру и потому носился от дерева к дереву с кашляющим лаем и размахивал хвостом, словно у него к пятой точке был прикреплён пропеллер, как у мультяшного Карлсона. Тоже мне, собачка с моторчиком, дикая, но симпатичная.

— Моя госпожа! — закричал я, стараясь не перейти на бег: мало ли что дурному боевому псу в голову стукнет. Я для него чужак — порвёт, как Тузик грелку. — Леди Клэр! Подождите!

— Я убью демона, — чуть ли не взвизгнула графиня, пнув подвернувшийся под ноги подберёзовик.

— Это ваше право, но нужны тактика и стратегия. Просто с мечом на тварь любая дура сможет. А с умом — только истинная леди, — выдал я первое, что в голову пришло.

Клэр опустила меч и задумалась. А я тихо повторил:

— Ну, тактика, стратегия. Достойно и по уму всё сделать.

— Да, сэр Юрий, — согласно выпалила Клэр, но блеск в её глазах стал ещё более фанатичным. — Вы правы: следует занять хорошую позицию.

Графиня покрутила головой и припустила ещё дальше в глубь леса. Пробежав десяток-другой шагов, она вскочила на толстый поваленный ствол старой берёзы и снова стала выкликать на всю округу:

— Выходи, демон!

— Бл…, — сквозь зубы обронил я, не в силах сдержать эмоции. Просто непробиваемая леди, или же так проклятье действует?

— Покажись, тварь! — продолжала вопить девушка с трухлявого дерева. Сорванный несмолкающими криками голос всё чаще сбивался на кашель; всё сложнее было устоять на осклизлом лубе, проглядывающем из-под сбитой подошвами сапог коры.

— Моя госпожа, я не это хотел сказать, — произнёс я, но Клэр уже начала вытирать проступившие на глазах слёзы тыльной стороны ладони, в которой зажат меч. Если у этой барышни, страдающей подростковым максимализмом, начнётся истерика, то вообще ничего не смогу сделать.

Я открыл было рот, и тут сзади раздались новые вопли, но уже других женщин.

— Госпожа! — горлопанила Глория, пытаясь идти вперёд: дорогу ей преграждала Урсула. — Уйди с дороги, мама! Госпожа в опасности!

— Не пущу! Режь меня, не пущу! — вопила в ответ моя телохранительница.

— Пусти!

— Там демон! Не пущу!

— Да твою ж мать, — снова пробормотал я. Семейная драма тем временем перешла в острую фазу, разрушив мои надежды на то, что на этой поляне остался хоть кто-то вменяемый.

— Я не боюсь демонов! Я их всех во имя госпожи покрошу на салат! — Глория пёрла вперёд, точно пьяная десантница, которой резко понадобилось разбить бутылку об голову. Конечно, её можно было понять: социальный лифт вот-вот навернётся с гнилого пня, а потом его доедят лесные чудовища, однако не лезть же на рожон?

— Не пущу-у! — голосила Урсула, разведя в разные стороны руки, как вратарь во время пенальти. — Не пущу свою кровиночку на верную гибель!

— Пусти, мама! — схватила женщину за рукав Глория.

— Выходи, тва… — тут Клэр окончательно сорвала голос и закашлялась, согнувшись пополам.

— Пусти, мама! Я должна умереть во имя госпожи!

— Дурдом, — пробурчал я и направился скорым шагом к выясняющим семейные отношения наёмницам.

А события разворачивались совсем уж неожиданно. Урсула почти без замаха саданула Глорию под дых, да так, что мне почудилось: будь на дочке кираса, а не стёганый поддоспешник, — и ту бы пробила; а когда девушка согнулась пополам, припечатала кулаком в челюсть. Несостоявшаяся десантница качнулась разок и мешком рухнула на траву.

— Нечего мамке перечить, — проворчала Урсула, но сейчас же взвыла, согнулась и сунула руку между коленей. — Сломала, — протянула она. — Больно.

— Урсула, — бросился я вперёд. — Всё хорошо?

— Кажись, руку, юн спадин, сломала.

— Можешь Клэр помочь отговорить? — выпалил я в надежде, что хотя бы старая солдатка осталась в здравом уме и трезвой памяти.

— Да, если кому и умирать, так это мне вместо дочери, — прошептала Урсула. Она выпрямилась, прижимая к животу правую руку, кисть которой уже начала отекать, а левой потянула из ножен кошкодёр.

— Семейка, блин, — сдавленно процедил я и поглядел за спину Урсуле. А там, на полянке у костра, отошедшая от тошнотиков Ребекка уже собиралась вешать убийцу. Женщину скрутили и пинками толкали к ближайшему дереву, услужливо протягивающему крепкие на вид сучья.

— Простите грешную! — истошно орала та, всё норовя пасть на колени, чтобы подползти к леди Ребекке и поцеловать сапог, но её всякий раз вздёргивали на ноги и снова толкали к краю поляны.

— Демоны не оправдание! — сурово вынесла приговор рыцарша.

— Требую суда! — заскулила женщина, опять упав на траву.

— Я здесь суд! — отчеканила леди Ребекка. — А ты убийца!

— Пощады!

Я нервно сглотнул, глядя на разворачивающуюся передо мной сцену, а потом ухватился за рукав Урсулы. В голове кружились совсем уж безумные мысли.

— Беги к ним, скажи, Клэр требует жертву для ловли демона на живца. Только быстрее, а то повесят.

Урсула застыла на месте, но согласно тряхнула головой, словно пьяная:

— Да. Скажу. Но сперва дочку свяжу. Юн спадин, у тебя верёвка есть?

— Бли-и-и-н, — закричал я по-русски, а потом перешёл на местный: — Её же повесят сейчас!

— Не повесят. Госпожа сперва нравоучения расскажет — о боевом сестринстве, о чести и долге, — качнула она головой, словно персонаж из фильма про бриллиантовую руку. Не хватало только: «Руссо туристо! Облико морале».

— Это хорошо, что не повесят, — выдохнул я.

— Повесят, — ответила вместо этого наёмница, сунула короткий клинок в зубы, перехватив его посередине, и начала стягивать с себя здоровой рукой пояс. — Но я успею, — невнятно завершила она.

А на краю поляны истошно вопящую о прощении женщину уже поставили на скамейку и теперь прилаживали к суку верёвку.

— Бл…! — снова вырвалось у меня, и я чуть не кинулся к Ребекке, в стремлении уже самому упасть перед ней на колени. Ну не надо вешать. Пусть преступница отработает виру за убийство — в этих землях есть такое допущение в законах. Ну почему бы сейчас его не применить?

Я набрал воздуха в лёгкие, готовясь рвануть к месту казни, но Урсула, которая уже придавила бессознательную дочку коленом, указала кивком куда-то в лес:

— Эта, демон там, юн спадин.