Ковен заблудших ведьм - Анастасия Гор

Во всем доме будто остались только мы втроем, но и я была здесь лишней.

– В сторону, Одри! – приказали они оба, и я успела вовремя пригнуться, когда навахон Коула разрезал картину над моей головой, не поспевая за скоростью Джулиана.

Это была вовсе не битва, а дуэль. Джулиан и Коул сошлись в поединке не для того, чтобы положить конец войне за Верховенство, а чтобы каждый смог доказать свое превосходство. В их сражении было столько же личного, сколько и в моем противостоянии Ферн: они должны были завершить начатое любой ценой.

Коул стоял в центре комнаты, прижимая к плечу лезвие навахона и склонив голову, чтобы слышать пространство вокруг. Перехватив серебряную руку Джулиана, целящуюся ему в лицо, Коул ударил его рукоятью меча в живот и швырнул в стену.

– Слух… – догадался мой брат в какой-то момент, переводя дыхание, и его разбитые губы тронула недобрая усмешка. – Вот как ты это делаешь. Интересно.

Я не сразу поняла, что он задумал, но когда Джулиан плавно подошел к книжному шкафу и приложил к нему ладонь… Вся комната вдруг завибрировала, загудела, исторгая почти человеческий крик, будто ожили пережитые здесь трагедии. Я покачнулась, оглушенная не меньше чем Коул, лишенный своего последнего преимущества.

По крайней мере так считал Джулиан. Он прошептал заклятие, и серебряные пальцы его протеза сплелись вместе, образуя тонкий изгиб мизерикорда.

Крик застыл у меня в горле, но еще никогда Коул не выглядел таким спокойным – умиротворение и решимость наполняли его, как сосуд, меняя и направляя. Обхватив обеими ладонями навахон, он выпрямился, прижал его к груди и глубоко выдохнул, прежде чем обернуться и встретить серебряный клинок Джулиана.

Раздался металлический звон, и выстрелил сноп искр. Не ожидая отпора, брат ушел в глухую защиту, позволив Коулу перехватить инициативу боя. Удар за ударом тот принялся оттеснять колдуна к стене, продолжая полосовать выставленный протез.

Поняв, что его маневр с шумом не сработал, Джулиан ловко ушел с линии атаки, но Коул развернулся и пнул его коленом в живот. Очередной взмах лезвия очертил скулу Джулиана, прорезая до кости.

– Как так получилось, что, ослепнув, ты стал драться лучше прежнего? – спросил Джулан, кашляя и растирая солнечное сплетение.

Коул отряхнул навахон от крови и расправил плечи. Ему тоже изрядно досталось: челка слиплась, дыхание было хриплым из-за разбитого носа, а щеки алели, выдавая усталость.

– У меня был хороший учитель, – ответил Коул, вытерев тыльной стороной ладони испачканное лицо. – Кстати, ты ее убил.

Джулиан удивленно приоткрыл рот. Не тратя драгоценные секунды, Коул рванул вперед, а я скрестила пальцы и потянулась к ним обоим.

– Contritum…

Но едва Джулиан поморщился от моих чар, как что-то вытолкнуло меня из комнаты и из реальности.

Особняк был таким огромным, что, находясь в одном его конце, можно было не знать, что происходит в другом. Передо мной пронеслись витражные окна: в них четверо моих друзей отбивались снаружи от двух неизвестных колдунов и их подручных, напоминающих гибридов склизких жаб и клыкастых горных львов. Под ногами Сэма вилась дымка, втягиваясь в его кожу и превращая обычного полицейского в мантикору с горящими рубиновыми глазами и ядовитым скорпионьим хвостом. Через него перепрыгнула Рашель, вонзая катану в одно из существ. Зои не двигалась, но двигались ее губы: вероятно, она предсказывала движение каждого, кто пытался подступить к ним слишком близко и прорваться внутрь дома. В ее руке лежал череп Мари Лаво: из него исходило сияние, как от лампы, и на миг мне почудилось, будто его зияющие глазницы смотрят на меня. Вокруг двигалась Тюльпана: я никогда не видела, чтобы кто-то так ловко управлялся с четырьмя элементами стихий одновременно.

Потом все вокруг вновь закрутилось, как в калейдоскопе. Рывок…

Хруст замерзшей травы и гальки под ногами. Вихрь ветра, пробравшегося под одежду. Где-то неподалеку шумел прибой. Запах рома и кубинского табака смешался с ароматом хвои. Вспышка молнии осветила вермонтский лес, над которым низко висели чернильные тучи, заслоняя звезды.

Меня оглушило громом, и голова загудела. Я завертелась на месте, вглядываясь в темноту и различая лишь очертания деревьев, выстроившихся вокруг кольцом. Сложно было сказать, в какой стороне находится дом, ведь я очутилась в глубине леса.

– Какого черта?..

– Ничего личного, голубка, – сказал Рафаэль, выйдя из тени. Он держал в руках плетеную куклу вуду с прядью моих волос, из головы которой торчала швейная игла. Когда его палец надавил на игольное ушко, мои виски пронзило болью. – Как ты знаешь, я бизнесмен. А честный бизнесмен обязан возвращать свои долги, чтобы поддерживать репутацию.

Я жадно хватала ртом воздух и развернулась, надеясь скрыться в лесу, но уже на втором шаге почувствовала, что обездвижена. Перевязав ноги куклы шерстяной нитью, Рафаэль занялся ее руками – мои запястья тут же скрестились вместе, связанные тоже. Черная кожа Верховного колдуна Вуду блестела от испарины, а жакет был изрядно потрепан: на фиолетовом жаккарде виднелось несколько дыр от пуль. Очевидно, Рафаэлю успело достаться от Сэма, пока он пытался телепортировать меня из дома.

– Идиот, – выдавила я, хотя язык с трудом ворочался во рту. – Ферн тебя использует…

– Это был честный обмен: она мне – ритуал, дающий больше силы, чем у Зои, чтобы Мари Лаво избрала преемником меня. Я ей – любую услугу в любое время, когда она попросит. Ферн призвала меня сегодня – значит, пришло время вернуть должок. Как я и сказал: ничего личного, Одри.

Я втянула воздух сквозь стиснутые зубы и улыбнулась из последних сил.

– Без проблем, Рафаэль. Ничего личного.

Я закрыла глаза, как учила Тюльпана, и отпустила себя. Зачесались десны, и ребра вывернулись наизнанку. Обнажились животные инстинкты. К счастью, наши уроки прошли не зря.

Кукла вуду в руках Рафаэля вдруг утратила силу – та, к кому она была привязана, перестала существовать.

– Ох, Самеди, – вскрикнул Рафаэль, когда ему в лицо бросилась оскалившаяся норка.

Когтистые лапки ожесточенно драли его одежду и лицо, раздирая плоть и ткань. Я вгрызалась в любое место, до которого могла добраться. Неуловимая и проворная – пожалуй, именно эти качества были присущи мне в жизни, а потому воплотились в серой шкуре. Я действовала инстинктивно, так, будто всегда жила в лесу и каждый день боролась с хищниками в десять раза крупнее меня. Я успела приноровиться хлестать Рафаэля хвостом, прежде чем мне все же удалось вырвать у него куклу и разгрызть ее пополам.

– А ты хитра. Лисица подошла бы тебе больше, – усмехнулся Рафаэль, слизывая кровь с прокушенного пальца, когда я, перевоплотившись обратно, поправила смятую одежду и демонстративно растоптала куклу сапогом. Было так холодно, а в меху так тепло, что я с трудом заставила себя его сбросить. – В прошлую нашу встречу даров у тебя было поменьше.