Чужая игра для сиротки. Том второй - Айя Субботина

Когда я разоблачил обман Тиль — я чувствовал себя, мягко говоря, немного идиотом, потому что не заметить очевидные факты, казалось, было просто невозможно. Но я по какой-то причине недостаточно старался.

Но сегодняшняя ее «выходка» повергает меня в настоящий приступ бешенства.

На самого себя.

Потому что это нова похоже на тот же ребус, который я упорно отказываюсь разглядывать.

— Что с тобой? — слышу голос Эвина, и очень плохо делаю вид, что увлекся разложенными на столе картами.

В Малом военном зале до ужаса сыро — у меня, как у всякого старого пса, ломит кости.

Но это ничто в сравнении с зудящим в башке проклятым словом.

Ga’an’ern. Пожиратель Тьмы.

Так меня называла Л’лалиэль.

Это поганое слово не мог знать никто, Хаос все подери, потому что кроме нее, Эвина и Дарека Скай-Ринга о моем «преображении» больше никто не знал!

А Л’лалиэль называла с убийственным отвращением, потому что считала это лицемерием.

И, в общем, была абсолютно права.

И вот теперь это слово произносит обычная монашенка из храма Плачущего!

— Это Виктум, — пытаюсь переключиться на разговор с Эвином, потому что он не менее важен, чем еще один непонятный осколок в мозаике, которую я никак не мог сложить.

Эвин трясет пробирку с песком, который я притащил из пустоши.

Алхимики уже с ним поработали, и моя догадка оказалась верна.

— Он там везде, по всему периметру Печати. Не знаю, каким образом Воздушным Лордам это удалось, но это они нарушили целостность Печати.

Эвин тяжело вздыхает и так сильно сжимает в ладони пробирку, что тонкое стекло моментально идет трещинами и лопается, впиваясь ему в кожу. Он только брезгливо стряхивает осколки на пол и наспех перевязывает рану носовым платком.

— Я трачу государственную казну на новое вооружение, на разведку, на новые войска, но эти поганые… все равно шастают у меня под носом, как у себя дома! — Эвин припечатывает стол кулаком, и на пергаменте с выводами алхимиков о содержимом песка, остается красный след. — Они не могут выиграть в открытом противостоянии и не придумали ничего лучше, чем разорвать Артанию изнутри.

Мне тяжело сосредоточиться на этой задаче, потому что мысли то и дело перепрыгивают на образ Тиль и вопрос.

Символы Бездны на ее руке в ту ночь, когда она пыталась прогнать Призраков.

Я видел их собственными глазами.

И совсем недавно, похожие.

На теле Владычицы.

Что он тогда орала мне вслед?

«Что ты видел?» «Где она?»

— Проклятье, Рэйв, я еще и тебя должен погонять?!

Только в последний момент успеваю убрать голову с пути полета тяжелого серебряного кубка. Он падает где-то сзади и несколько напряженных мгновений качается по полу с печальным звоном.

Я снова пропустил слова Эвина.

— Прости, — говорит он, и устало падает в кресло, как подкошенное молнией дерево. — Не думал, что мне когда-нибудь снова придется пережить… все это.

Мы обмениваемся понимающими взглядами.

Воевать с Лордами Летающих островов — сложно, но можно.

Воевать с Лордами и Бездной — нереально.

Мы оба это знаем.

Должен ли я рассказать ему про Тиль?

Это, вероятно, будет еще хуже, чем признаться, что она — самозванка.

Потому что, если все эти звоночки верны…

Я потираю переносицу, поднимаюсь. Сгребаю со стола все пергаменты и с молчаливого согласия Эвина бросаю их в камин. Огонь с наслаждением набрасывается на сухие листы и через пару минут от секретных донесений остаются лишь жалкие кучки пепла.

— Иногда я думаю, что мне не следовало поступать так, как я поступил, — слышу раздосадованный голос Эвина. — Может, было бы лучше остаться просто…

— Не произноси это вслух, — предупреждаю я.