Наемники смерти - Антон Кравин

На праздничном бело-розовом здании вокзала еще читалось «Дмитров». Несмотря на то что краски поблекли, металлочерепица потускнела, водосточные трубы отвалились, а на стене сгнил кондиционер, выглядело оно на удивление целым. Над металлопластиковыми дверями красным по белому: «Вход в вокзал». На асфальте лежал скелет: руки вытянуты к рельсам, ноги – к зданию.

Ехали по второй колее, первая тоже пустовала, а на третьей ржавели вагоны-цистерны с мазутом.

Мрачное зрелище. Не кладбище даже – один огромный склеп, стилизованный под город с блестящим пластиком зданий и затемненными стеклами. Понятно, почему Гена не хочет тут ночевать.

– Тут всегда туман, не туман… Водянистая такая взвесь, – Момент подергал себя за косичку бороды, полез в рюкзак, вынул кильку в томате, открыл и принялся поедать. И лишь сейчас Данила понял, что голоден.

За городом все колеи слились в две, вскоре исчезла и вторая. Момент выбросил консервную банку, рукавом вытер рот и сказал:

– Чуть-чуть осталось. Вот буквально пятнадцать минут – и привал.

Началась промзона: заборы, заборы, заборы, за ними – ржавые конструкции, трубы, серые унылые здания, лебедки и подъемные краны. Снова заборы, дозорные вышки, гигантские цистерны – нефтебаза.

Затормозили возле гаражей, дрезину оставили на рельсах. После многих часов тарахтения в ушах звенело, звук походил на звон высоковольтных проводов.

Данила помог Марине спрыгнуть на землю. Девушку шатало.

– Здесь чувствуется Глубь. Я как под прессом, – объяснила она. – Нужно привыкнуть.

Сгрузили рюкзаки и вниз по насыпи поспешили за Моментом. Замыкал Кондрат. Целью оказался один из брошенных заводов с огромными железными воротами, выкрашенными черным. Краска от времени вздулась волдырями.

– Тут почти совсем безопасно, – объяснил Момент и потянул ворота на себя. – Забор высоченный плюс ворота – никакая тварь не подберется.

Ворота были заперты изнутри. Момент выругался и пнул их ногой, развел руками и возопил:

– Бро, это моё место! Супернадежное! Что за козел туда забрался! – Он снова ударил по воротам. – Открывай, сволочь! – вздохнул и добавил шепотом: – Одно радует: это человек, хренозавры запираться не умеют.

Заскрипели петли, донеслось недовольное бормотание, наконец, заговорили громко:

– Кого несет?

– Открывай! Переночевать негде! – крикнул Момент.

Ворота дернулись, кто-то выглянул в щелку. Хряцнула щеколда, и створки с ржавым скрипом разошлись в стороны.

Супернадежное убежище Момента оккупировал молодой мужчина. На вид ему лет двадцать пять– тридцать. Правильный овал лица, чуть выдающийся подбородок, прищуренные ярко-зеленые глаза… Взлохмаченные черные волосы, забранные в хвост, открывали крупные, слегка оттопыренные уши.

– А-а! – воскликнул Момент и щелкнул затвором.

Данила глянул на приятеля: тот перешел в боевой режим, сделался подтянутым, сосредоточенным. Целился он парню в голову, и руки его подрагивали. Марина схватила Данилу за локоть. Кондрат на всякий случай тоже прицелился в незнакомца.

Улыбка слетела с ярких, четко очерченных губ парня, он побледнел, отступил на шаг и мотнул головой. Карабин, перекинутый через плечо, он использовать не думал.

– Генка, ёлки… Момент, ты чего? С ума сошел?!

– Ты умер! Умер у меня на руках! – пробормотал Момент, целясь. – Ты… ты какая-то тварь, забравшая его тело!

– Что за чушь? Живой я! Если бы это был не я, откуда бы я знал это место? Ладно, успокойся! Ну, помнишь… Помнишь, как мы в сугробе отсиживались и думали сдохнем. И водку пили. Не будь водки – околели бы, – парень повел плечами. – А Светочка… Она и меня потом бросила, и хату обчистила. Ну же, Генка, я это!

– Ты был мертв, – прошептал Момент уже с сомнением. – У тебя не билось сердце, и ты не дышал. Я тебя пробовал откачать, но без толку. Твою мать, когда я запер твое тело в машине, ты уже начал остывать!

– Вот и спасибо, что запер, – меня не съели. Получился не гроб, а капсула спасения. Это не смерть была – летаргия. Биотин подействовал! Вот же я! Ну пощупай меня! Не знаю, как ты, а я тебя рад видеть, братан!

Гена неуверенно опустил автомат. Кондрат – нет. Марина стиснула пальцы на локте Данилы. Парень снял с плеча карабин, бросил на землю и шагнул к Моменту, а тот не решался двигаться – сомневался, как и Данила. В Секторе существует множество необъяснимых вещей, твари разные, хамелеоны эти… Так почему бы тут не водиться еще и зомби? Хотя парень на вид был вполне живой и, как бы сказать… человечный. Но тогда почему кажется, что вот сейчас он набросится на Момента и вопьется в горло? Их разделяла всего пара метров. Гена поднял руку и пощупал пульс на запястье напарника. Потом криво, все еще неуверенно улыбнулся.

– Ромка, бро!

Марина ослабила хватку, Кондрат опустил автомат.

– Ромка, я тоже рад!

Парень сгреб Момента в объятия, похлопал по спине, отстранившись, заглянул в лицо. Потом сказал:

– Ну проходите, чего тут стоять.

Данила с Кондратом закрыли ворота на щеколду и последовали за Моментом в убежище, обогнув кучу застывшего цемента, которая потрескалась и поросла травой. Восставший из мертвых напарник Реши держал спину ровно, как танцор, каждое его движение было четким и законченным. Хипповатый, разболтанный Момент рядом с ним смотрелся комично.

Коротать ночь предстояло в просторном, метров двадцать в длину, то ли бункере, то ли ангаре. Когда за спиной лязгнула бронированная дверь, Данила включил фонарик. Стены бетонные, в потолке круглое отверстие, видно серое небо. На полу – доски, ржавые железки, кострище. Рома, плавно опустившись на тряпье, произнес:

– Давайте, что ли, познакомимся?..

В этот момент что-то произошло – земля вырвалась из-под ног, по голове ударили молотом, виски зажало тисками. Данила упал на спину, с ужасом наблюдая, как пятно серого неба выгибается линзой и темнеет. Мышцы спины свела судорога, он согнулся дугой, как при столбняке. Мир перед глазами плясал и расплывался. Вот валяется рядом Кондрат и пучит глаза, Марина скулит, зажав уши…

– Вспле-е-еск, – донеслось будто из другого измерения.

Боль прекратилась мгновенно. Данила перевернулся на живот, уперся лбом в ладонь. Сердце колотилось так, что невозможно было сосчитать удары. Медленнее, медленнее… Вот уже и дышать легче, теперь можно попробовать подняться.

Данила сел. Голова сильно кружилась, силуэт Момента дрожал и дергался.

– Тебе плохо? – взволнованный голос Марины и прохладные ладони на лбу.

– Нормально, – Данила отстранил ее.

– У тебя кровь.

Слизнул горячее с губы – так и есть. Дополз до покатой, закругляющейся кверху стены, оперся и запрокинул голову. Марина села рядом. Перспектива была искажена, пространство казалось изогнутым, выпуклым. Данила зажмурился. Выждав пару минут, потянулся к сигаретной пачке, закурил. Когда затягивался, огонек разгорался и освещал Маринино испуганное лицо, отражался в ее глазах.