Ткачиха теней - Марси Кейт Коннолли

Я останавливаюсь буквально в футе от Лукаса. Он меня не видит, и я не могу даже на секунду отпустить свои тени – ведь солдаты тоже меня заметят. Но есть другой способ показать Лукасу, что я здесь.

Под своим покровом я беру несколько теней и переплетаю их таким образом, чтобы Лукас сразу всё понял. Потом опускаю получившуюся тень на землю и посылаю её к своему другу.

Теневой щенок радостно скачет вперёд и трогает Лукаса лапой. Я сделала его достаточно плотным, чтобы Лукас мог почувствовать прикосновение. Он широко раскрывает глаза и вертит головой. Но почти тут же спохватывается и сидит спокойно. Не нужно, чтобы солдаты узнали обо мне. По крайней мере сейчас.

Но теперь в глазах Лукаса светится надежда.

В свете кровавой луны над нашими головами тени всё ещё подёрнуты красным. Я создаю ещё три тени, набрав материала в сгустившейся ночной тьме. Через несколько минут они уже готовы. Я отпускаю одну, и она плывёт к Лукасу и его родителям. Лукас с интересом смотрит, как она садится ему на грудь, а потом расширяется, закрывая его целиком и становясь теневым двойником, почти точной копией его собственного тела. Оттенки тени даже воспроизводят его черты.

Тогда я опускаюсь на колени рядом с ним и быстро ослабляю верёвки. У меня нет оружия – ничего, кроме моих теней. Но, к счастью, я неплохо умею управляться с узлами – и вот Лукас уже свободен. Он растирает запястья и улыбается, понимая, что сейчас опасно разговаривать. Я вытягиваю руку и накрываю его своим теневым плащом, расширенным так, чтобы он укрыл нас обоих. Созданный мной теневой двойник остаётся у подножия дерева, даже все теневые верёвки завязаны у него вокруг кистей.

Лукас будит родителей, пока я отпускаю на свободу их двойников, а потом мы развязываем и их.

Уже через несколько минут мы все под покровом теней на цыпочках уходим из лагеря. Но когда мы проходим мимо палатки, где раньше скрылся гвардеец, полог откидывается, и солдат выходит наружу, чуть не столкнувшись с Альфредом, скрытым тенями.

У гвардейца на лице странное выражение. С колотящимся сердцем я слежу за его взглядом: прищурившись, он смотрит на дерево, к которому только что были привязаны Лукас и его родители.

Мы ускоряем шаг, а солдат проходит вперёд и испускает вопль:

– Эй! Куда они делись?!

Тени, принявшие облик пленников, рассеиваются, и мы замираем на месте. Выдать нас может даже хрустнувшая под ногами ветка. Я должна придумать что-то ещё, чтобы отвлечь гвардейцев.

Едва дыша, Лукас и его родители под теневым плащом испуганно переглядываются, а я набираю из леса больше теней для плетения. Из них я тоже создаю кое-что, хотя до этой ночи почти не пробовала это плести – людей. Раньше у меня была Дара; мне ни к чему было создавать других человекоподобных теней, которые даже не умеют разговаривать. Но сегодня, надеюсь, они хорошо мне послужат.

Из теней высоких деревьев я создаю копии солдат. Некоторым при свете костра пытаюсь сделать похожие лица, других оставляю пустыми и безликими. Когда у меня набирается с десяток готовых теневых солдат, я жестом даю друзьям понять, что пора снова двигаться к лесу.

Я отпускаю двойников, но не успеваем мы далеко уйти, как солдаты встречаются со своими копиями и раздаётся новый крик тревоги. Мои теневые воины верны и свирепы, и они сделают всё, чтобы заманить солдат за собой и увести их подальше от нас. А когда наступит рассвет, они вернутся обратно к деревьям, которые их отбрасывают.

Начинается неразбериха. Запертые в лагере, мы наблюдаем за сражением и видим, как солдаты, не понимая, что происходит, в темноте начинают драться друг с другом.

А затем ночь прорезает пронзительный вой, и под деревьями появляется новая фигура. Тёмные мрачные глаза вспыхивают – и чудовище бросается в бой.

Холод окатывает меня, точно ведром воды, а Лукас и его родители в страхе замирают.

Дара нашла нас.