Вдоль по лезвию слов - Тим Скоренко

Оба разведчика появились в пять минут седьмого. Они подтвердили все предположения Бауэра: четыре бойца снаружи, семь в толпе, на первых рядах – Лэйн, девочка, телохранители и итальянцы. Порядок (слева направо) был следующий: телохранитель – итальянец – итальянец – Лэйн – девочка – телохранитель.

«И стрелок», – сказал под конец Стивенс.

«Кто?» – нахмурился Бауэр.

«Напротив входа на крыше человек с оружием. Похож на стрелка Лэйна».

«Подленько», – усмехнулся шеф.

В принципе того же Лэйна можно было снять из винтовки с крыши дома напротив. Но мы имели определённый кодекс чести. Жертва должна видеть убийцу и иметь теоретический шанс выхватить оружие первой. В принципе человек Лэйна на крыше был не более чем охраной. Но всё равно такой расклад пах чем-то неправильным.

В любом случае, Блэйд был отряжен на уничтожение снайпера. Со своими ножами он мог сделать это лучше любого из нас, мгновенно и беззвучно. Так же тихо следовало устранить и четвёрку на улице, но четырёх блэйдов у нас не было.

Мы сверили часы. Мои пришлось подтянуть на минуту вперёд, они отставали.

«Вот и всё», – сказал Бауэр, точно операция не началась, а подошла к концу.

В пятнадцать минут мы покинули помещение и направились к кинотеатру. Блэйд вышел чуть раньше. Свою работу он должен был закончить к тому моменту, как мы придём на место.

Все четыре охранника должны были исчезнуть в шесть двадцать. На мне не висело ни одного – именно из-за моего неумения обращаться с ножом. На улице оказалось довольно людно, горели фонари, прогуливались парочки. Над входом в кинотеатр сверкала реклама. Два человека Лэйна прохаживались по тёмным улицам справа и слева от здания, один стоял у задней двери, один прислонился к колонне, подпирающей козырёк над главным входом. Именно его убрать было сложнее всего, потому что он находился на свету. Впрочем, никого это не пугало. Кого бояться? Полиции? Она принадлежала нам. А больше и некого.

Всё прошло как по маслу. Троих малозаметных охранников сняли без единого звука, а человека у центрального входа снял Блэйд. Убив снайпера, он спустился вниз, подошёл прямо к бойцу Лэйна и всадил ему нож в живот, после чего оттащил тело в тень и прислонил его к колонне. У меня всегда создавалось ощущение, что Блэйд знает какое-то заклинание невидимости. Он умел расправиться с человеком на оживлённой улице так, что никто не замечал даже движения. Тоже в своём роде искусство, скажу вам.

В шесть часов двадцать две минуты мы вошли в «Сильвер».

Как я уже говорил ранее, Слим и Сноушейд отправились к задней двери, чтобы появиться в зале из-за экрана. Семь бойцов, в том числе и я, входили через главную и боковые двери (через главную – трое). Блэйд ожидал снаружи. Бауэр сидел в машине, припаркованной у соседнего дома.

Мы вошли. В холле ребят Лэйна не было, только несколько не попавших в зал оборванцев пытались что-нибудь углядеть через щели в дверях да девушка в униформе «Сильвера» скучала за окошечком кассы. Увидев нас, она почувствовала неладное. Один из бойцов, Кэттерхэм, подошёл к ней и сказал несколько слов. Скорее всего, пригрозил. У дверей зала мы зашикали на оборванцев, и те мигом испарились.

Моё место было у боковой двери, в напарники мне поставили Бойнтона. Он держал наготове огромный браунинг образца 1903 года. Часы тикали. Бойнтон посмотрел на меня, прищурился и кивнул. Что он хотел этим сказать, я не знаю. Вероятно, подбодрить напарника.

Ровно в шесть двадцать пять Бойнтон ногой открыл дверь в зал и выстрелил в кого-то. Я ворвался вторым. Через другие двери уже сыпали остальные наши. Как ни странно, я сразу увидел одного из личных телохранителей Лэйна. Тот лез через спинки сидений, по головам зрителей в стоячую часть зала. Недолго думая, я выстрелил в него. Промазать было довольно трудно, и он сложился пополам, хватаясь за живот.

Суматоху, царившую в зале, сложно описать. Обычные зрители визжали, кричали, носились и пытались выбраться. Бойцы Лэйна прорывались к своему шефу, отстреливаясь от нас. Как стало понятно потом, начальная фаза операции прошла удачно – мы сразу положили пятерых врагов, а Сноушейд подстрелил самого Лэйна. Двое бойцов и оставшийся телохранитель отстреливались, как могли. Одного из наших задело, позже он умер на хирургическом столе.

Итальянцев не было видно – судя по всему, с началом пальбы они бросились на пол и ползали где-то под сиденьями. Девушка Лэйна лежала мёртвая – кто-то снёс ей половину черепа (скорее всего, Слим, он никогда не отличался деликатностью в общении с дамами).

Сопротивление подавили минуты через три. Второй телохранитель получил пулю в ногу, упал и был добит Сноушейдом. Тут же на центр стоячей части зала выволокли Лэйна и кого-то из итальянцев. Первый был мёртв, второй – истекал кровью, раненный в ногу и в руку. В этот же момент появились Бауэр и Блэйд.

Бауэр вошёл, как подобает победителю. Ровно, неспешным шагом, с надменным выражением лица. Когда до лежащих на земле побеждённых оставалось не более пяти шагов, он резко остановился и обвёл помещение взглядом.

«А второй итальянец где?»

«Ищем», – отозвался Слим, который и в самом деле переворачивал трупы, пытаясь отыскать второго.

Первый едва слышно застонал. Блэйд спросил у Бауэра:

«Добить?»

«Второго найдём, тогда».

В воздухе повисло напряжение. Запахло провалом. Блестяще проведённая операция могла свестись на нет, выживи второй итальянец. Если он доберётся до Молли и всё ему расскажет, тогда нам не поздоровится. Молли не поленится послать сюда десант или даже приехать сам. Другое дело, если его люди просто исчезнут, а он никаких вестей не получит. Скорее всего, разведку пошлёт, а уж с ней Бауэр договорится как-нибудь.

И мы принялись усиленно искать второго. Все тела оттащили к одной из стен кинотеатра, каждое идентифицировали (так или иначе бойцы обеих группировок знали друг друга в лицо). Итальянца не обнаружили.

Смотреть на Бауэра было страшно. Сказать, что он разозлился, значило ничего не сказать. Но он умел держать себя в руках и принимать верные решения.

«Этого перевязать и в машину, – показал он на пойманного Мальдини. – Бирс, Эштон, Слим, Каррелл – выстроиться передо мной».

Мы вчетвером отвечали за пути отступления. Например, через боковую дверь входили я и Бойнтон. Бойнтон должен был идти и стрелять. А я – стоять у двери и вести огонь, параллельно посматривая, чтобы никто через мою дверь не ушёл. Я не сомневался, что свою работу выполнил. В первую очередь нужно было ловить Лэйна и итальянцев, и никто из них в поле моего зрения не появлялся.

«Итак, – сказал Бауэр. – Вы четверо держали двери. Если сейчас кто-то из вас совершенно честно признается, что мог случайно пропустить итальянца, то он получит временное отстранение от дел и мытьё сортиров в качестве наказания и испытательного срока. По-моему, это мягко. Если я узнаю, что кто-то соврал, он получит пулю в пах, после чего будет отпущен на все четыре стороны».