Черный археолог - Александр Быченин

– Присаживайтесь, господа. Желаете чаю?

– Позже.

Девушка попятилась к выходу, отбивая поклоны, и скрылась за стеной растительности.

– Что теперь, патрон? Может, перекусим? Кухня тут традиционная или опять с местной спецификой?

– Успеешь, – отмахнулся Пьер. – Если Нобору придет, будет не до жратвы. И сомневаюсь, что мы тут будем беседовать.

– Как скажете, патрон.

Ждать пришлось не очень долго, минут десять, потом вернулась давешняя девица и пригласила нас в «чайный» покой. Виньерон одарил меня насмешливым взглядом – мол, что я говорил? – и мы перебрались из уютного закутка в куда менее удобную, на мой взгляд, комнату с очень низким входом. Впрочем, названию своему она соответствовала полностью – стандартная для тясицу, традиционного японского чайного домика, обстановка: голые стены, циновки на полу, ниша-токонома с курильницей и каким-то затейливым цветком в горшке, над ним свиток с рядком иероглифов. Вот окон в стенах не было совсем, но их отсутствие с лихвой компенсировалось остекленной крышей. В центре комнаты красовался низкий столик из лакированного дерева.

А ничего, симпатичненько. Хотя от пресловутой местной специфики никуда не денешься. Впрочем, главный зал с его переизбытком растительности легко сойдет за тянива – традиционный чайный сад, а вымощенная камнем тропинка от парковки до входа с успехом заменяет дорожку-родзи.

Здесь нас уже ждал плотный, похожий на кусок скалы пожилой японец, затянутый в банальнейший костюм-тройку. Дражайший шеф на его фоне совершенно не выделялся, в отличие от меня. Хозяин заведения коротко поклонился, мы ответили тем же, затем они с Пьером обменялись крепким рукопожатием, и господин Нобору жестом пригласил нас присаживаться. Взглядом отпустил официантку.

– Надеюсь, Пьер, ты не откажешься выпить со мной чаю? – пророкотал он, забавно скривив щель, которая заменяла ему рот.

Колоритный персонаж, между прочим. Именно так я и представлял себе высокопоставленного якудза: чуть за пятьдесят, крепкий мужик, обязательно лысый, со щеточкой седых усов, и обязательно – обязательно! – затейливый шрам на щеке. И стальные глаза. Новый знакомый образу соответствовал идеально. Даже улыбаться толком не умел – до того был суров.

– А сам как думаешь? – хмыкнул шеф в нарушение всех мыслимых традиций.

Или я чего-то не понимаю, или местная специфика очень уж специфичная. Или нам предстояла вовсе не чайная церемония.

– Что за паренек? – поинтересовался Нобору, пододвигая к себе коробочку с порошковым зеленым чаем.

– Мой помощник, Павел Гаранин, – отрекомендовал меня Виньерон.

Я склонил голову в коротком поклоне. Японец вернул любезность, не забывая ловко шуровать в общей чаше специальной бамбуковой мешалкой. Я про себя еще раз подивился – уж очень церемония получалась сокращенной. Да и традиция предписывала в процессе приготовления чая хранить молчание. Впрочем, хозяину заведения видней. И вообще, нечего со своим уставом в чужой монастырь.

– Слышал, ты в последнее время процветаешь, – заметил Нобору-сан в поддержание беседы.

– Не жалуюсь, – кивнул Пьер. – Дела идут хорошо. А вот дела – не особенно.

– «Больше всего мы гордимся тем, чего у нас нет», – ни к селу ни к городу процитировал Нобору.

Виньерон удивленно заломил бровь.

– Акутагава Рюноскэ, – пояснил хозяин заведения. – Я сегодня выбрал это изречение. Но ты до сих пор не выучил японский язык, поэтому я вынужден был сам прочитать. Давай не будем окончательно топтать традиции.

– Как скажешь, – пожал плечами мой шеф. – В этом году «пушинки» запаздывают, не находишь?

– Есть немного, – согласился японец. Побаюкал чашу с чаем в руках. – Как по мне, и хорошо. Терпеть не могу эту белую гадость. Хотя многие здесь сравнивают эти семена с лепестками сакуры. По-моему, никакого сходства. Только набиваются во все щели почем зря. Выметать замучаешься. – Заметив мой недоуменный взгляд, Нобору-сан пояснил: – Сейчас сезон цветения одного местного растения, название вам, юноша, ничего не скажет. Эндемик с соседнего континента. Очень похож на одуванчик, только крупнее и семян дает на порядок больше. Когда созревают целые поля этой гадости, при малейшем дуновении ветра поднимается самая настоящая метель. Без респиратора на улицу не выйдешь, моментально нос и рот забивает. Нигде этой напасти нет, только у нас, приносит высотными атмосферными потоками. Справиться не можем уже которое десятилетие. И один умник решил, если уж нельзя от этого явления избавиться, так давайте объявим его местной достопримечательностью. И объявили. Но я называю это хорошей миной при плохой игре, не более.

Закончив монолог, гостеприимный хозяин протянул чашу Виньерону. Тот извлек из-под стола платок-фукуса, аккуратно разложил его на левой ладони и принял посудину. Кивнул мне, вдохнул аромат чая и, глотнув, возвел очи горе. Ага, хоть что-то общее с классическим ритуалом. Пошарив под столешницей, я тоже обзавелся куском шелка и с соблюдением всех правил в свою очередь приложился к напитку. Давно я чайком не баловался, особенно зеленым. А ничего так, впечатляет. Может, Нобору-сан и не обращал внимания на мелкие детали, но дух церемонии был выдержан на все сто. Поставив чашу на столик, я аккуратно протер край специально приготовленной салфеткой и переправил сосуд хозяину дома. Формальности соблюдены, можно переходить к следующему этапу.

– Давай, Пьер, признавайся, чего тебе надо, – шутливо прорычал Нобору, колдуя над маленькими чашками. – Тебе как и раньше?

– Ага, покрепче, – подтвердил Виньерон.

– Павел-сан?

– Полагаюсь на ваше мастерство, Нобору-сан.

– Правильный выбор, – хмыкнул японец. И переключился на шефа. – И все же, старый лис, чего ты хочешь?

Вместо ответа Пьер залез за пазуху и протянул собеседнику цветное фото. Тот некоторое время всматривался в изображение, потом тяжко вздохнул:

– Вот сколько раз я себе говорил – Пьер всегда приносит неприятности. И каждый раз убеждал сам себя, что на тебя наговариваю. И опять ввязывался в авантюру с твоей, что характерно, подачи.

– Нобору, не юли. Скажи прямо – есть к нему подход?

Хозяин заведения нахмурил лоб и едва заметно показал на меня глазами.

– Можно, – хмыкнул шеф. – Поль мой доверенный помощник.

– В таком случае поговорим начистоту. Пьер, я тебя знаю очень давно. Даже, думаю, знаю лучше, чем ты сам. И сейчас у тебя на лбу написано, что ты затеял невероятную пакость. Авантюру из авантюр. Зачем тебе это?

– Мне поздно менять стиль жизни, – пожал плечами Виньерон. – Да я уже и не смогу по-другому.

– Я тебя понял. – Нобору-сан закончил колдовать с заварной чашей, разлил чай по мелким посудинам и переправил сосуды нам с Пьером. – Что ж, у каждого свой путь. Не мне тебя отговаривать, и уж тем более препятствовать я не стану. Но и помочь ничем не могу. Извини.