Попадать, так с музыкой - Михаил Гуткин

Потом я заметила в другом углу небольшую толпу. Оказалось, что именно здесь записывают желающих принять участие в сеансе. Я отыскала взглядом Бориса Самойловича. Он кивнул мне, и я поняла, что уже записана. Тут все зашумели, и нас пригласили заходить в зал. Пришел гроссмейстер. Я в своем времени как-то видела Смыслова на соревнованиях. Он уже был дряхлым полуслепым дедушкой, которого водили под ручку. А тут высокий красивый рыжий молодой человек. Я сообразила, что сейчас он примерно мой ровесник. Говорил Смыслов бодро и с юмором. Рассказал о нескольких интересных моментах соревнования, не обошел вниманием партию Ботвинника с Кересом, которая полтора месяца назад помогла мне сориентироваться во времени. Потом подробно разобрал свою партию с гроссмейстером Лилиенталем, которую выиграл красивым заключительным тактическим ударом. После выступления сделали небольшой перерыв.

Народ вышел из зала, а в фойе уже расставлены пятнадцать столиков с шахматами, и организатор строго по списку рассаживает участников. Я оказалась единственной женщиной. К тому же, подсмотрев список, я увидела, что половина участников имеет вторую или даже первую категорию. Да, гроссмейстеру придется туго. А от меня он получит еще одну небольшую гадость. В свое время я в книжке гроссмейстера Котова прочитала, как правильно играть в сеансе, чтобы выиграть. Секрет оказался очень простым. Сеансер должен ходить по кругу, последовательно подходя к каждой доске. Так вот за каждый подход нужно делать ровно один ход, даже если следующая пара ходов вполне очевидна. И дебют выбирать такой, в котором мало форсированных вариантов. Часа через полтора после начала сеанса гроссмейстер устанет и начнет делать ошибки. Тут его и надо ловить.

Интересно только, а сейчас этот секрет уже известен или нет? Впрочем, скоро узнаю.

Организатор на всякий случай быстро проговорил правила игры в сеансе, и Смыслов сделал первый ход. Все затихли над своими досками. Я выбрала староиндийскую защиту, так как точно знала, что для сеансеров это один из наиболее неприятных дебютов — меньше всего шансов поймать противника в какую-нибудь быструю ловушку. Нужно аккуратно маневрировать, что в условиях сеанса не так-то просто. Через несколько кругов гроссмейстер кинул на меня испытующий взгляд. Он пошел на знакомый для меня вариант, в котором может получить сюрприз. Я, правда, несколько запоздало сообразила, что к партии со мной Смыслов будет относиться внимательнее, чем к другим, так как проиграть женщине гроссмейстеру всегда не очень приятно. Ну что же, так будет даже интереснее. За всеми этими мыслями я не забывала вспоминать теорию, аккуратно считать варианты и делать ровно по одному ходу за круг. Еще ходов (то есть кругов) через десять позиция усложнилась, и тут я неожиданно для сеансера пожертвовала фигуру. На самом деле жертва была временная, что гроссмейстер понял почти сразу. Он также увидел, что в результате выигрывает качество. Пока это ему было достаточно, и фигуру Смыслов взял. Вроде бы все хорошо, вот только через несколько ходов гроссмейстер увидел, что в лишнем качестве мало радости, так как позиция у него стала очень подозрительной. Он этого явно не ожидал и задумался. Но правила сеанса довольно жесткие — долго думать над одной доской нельзя. Пришлось Смыслову сделать нейтральный ход и идти дальше. Отойдя на пару досок, он оглянулся. Я поняла, что он пытается продолжить анализ позиции. А вот не получится у вас, товарищ гроссмейстер. Другие доски тоже требуют внимания. Через круг Смыслов неожиданно не сделал ход на моей доске, а пропустил ее. Значит, еще думает.

Я понаблюдала за ним и сделала неприятное открытие: неожиданно на трех досках гроссмейстер предложил ничьи. Это тоже знакомо. Хочет сократить число досок, чтобы облегчить себе игру со мной. Все, бросила смотреть по сторонам и углубилась в позицию. Последний ход гроссмейстера был не самым лучшим. При правильном продолжении позиция у меня была бы только чуть лучше, а так появились явные шансы. Мой очередной ход снова озадачил Смыслова. Он подумал и неожиданно предложил ничью. Вообще-то бросать такую партию было жалко, но я решила больше не мучить гроссмейстера и согласилась. Сзади кто-то недовольно заворчал. Когда я встала из-за стола и обернулась, то увидела, что ворчит не кто иной, как Борис Самойлович.

— Вы же, товарищ Северова, вполне могли дожать гросса. Почему отказались?

— Честно говоря, Борис Самойлович, побоялась. Я увидела, что товарищ Смыслов сокращает число участников, и поняла, что могу остаться один на один с призе ром последнего чемпионата. Мне пока такие соперники не по зубам.

— Пока? — удивился Борис Самойлович. — Вижу, что от скромности вы не умрете.

— Не умру, — покладисто согласилась я. И тут сообразила, что наглость тоже должна иметь пределы. Подумать о том, что смогу на равных играть с будущим чемпионом мира, — это даже для меня чересчур. Поэтому я решила отыграть назад. — Конечно, на уровень гроссмейстера СССР я вряд ли выйду, но если продолжу заниматься шахматами, в чем, честно говоря, сомневаюсь, то, по крайней мере, смогу достойно проигрывать.

На эти слова Борис Самойлович улыбнулся и неожиданно сказал:

— Раз уж вы освободились, у меня к вам есть предложение. Идемте.

Он потащил меня куда-то за кулисы, и мы оказались в небольшой комнатке, где стояли шахматные столики и играли с часами.

— Не хотите сыграть несколько партий блиц?[25]

А что, время еще есть, до дома близко. Можно и поблицевать. Я уселась, подровняла фигуры, и мы начали. После того как я подряд выиграла три партии, моего противника попросили уступить место. Видимо, просил уважаемый человек, так как Борис Самойлович без звука встал и стал сбоку. С этим дела пошли похуже. Первую партию я выиграла, вторую свела вничью. Третью и четвертую проиграла. Сзади раздался шум, и неожиданно откуда-то сзади и сверху раздался голос:

— Так вот почему, девушка, вы согласились на ничью. Хотели поиграть в блиц. А сеансовая партия с гроссмейстером побоку. Нехорошо. Дайте другим поиграть, а мы лучше отойдем и немного поговорим.

Вот это да! Смыслов уже закончил сеанс и тоже пришел в эту шахматную комнатку. И о чем же со мной хочет поговорить гроссмейстер? Мы отошли в какой-то коридор, и тут Смыслов неожиданно спросил:

— Вы где встретили вариант, который использовали сегодня в партии? Честно скажу, он меня заинтересовал.

Где, где, в сборнике партий Ботвинника! Но не могу же я сказать, что наша партия почти полностью повторила партию Ботвинник — Смыслов, сыгранную в 1954 году. Которую, кстати, Смыслов играл черными и убедительно выиграл.

— Видите ли, товарищ Смыслов. Мы с папой часто играем друг с другом и потом обязательно разбираем сыгранные партии. Вот в одной из партий и встретился этот вариант. Только там я играла белыми и быстро проиграла.

— Ну, если бы вы не согласились на ничью, то, скорее всего, я бы тоже проиграл. А кто ваш отец? Я что-то не помню ни одного сильного шахматиста по фамилии Северов.