Царев врач, или Когда скальпель сильнее клинка - Александр Сапаров

Но так как в этих войнах причиной большей части потерь были различные инфекционные заболевания, то в наставлении я постарался тщательно прописать именно действия, направленные на предупреждение подобных заболеваний. Дизентерия, сыпной тиф, брюшной тиф косили людей не хуже пулемета. Уже не говоря про холеру, оспу и прочее, прочее. Я иногда задумывался, глядя на строчки своего труда, как часто в прошлой жизни слышал нападки на медиков, на медицину вообще, и поражался, какая у человечества короткая память! Ведь благодаря медицине инфекционные заболевания перестали быть бичом Божьим!

Но для этого нужно было каким-то образом преобразовать всю систему питания, сложившуюся в настоящее время, когда каждое подразделение питалось отдельно и готовило для себя то, что несло с собой. Про водоснабжение вообще говорить нечего, пили воду, где можно было ее взять.

И тут я вспомнил про походные кухни. Конечно, я не собирался такими кухнями оснащать всю армию, но иметь эти кухни, а с ними и горячую воду, и возможность пропаривать вшивую одежду – это показалось идеей, которой нельзя было пренебречь. Осталось всего ничего – вспомнить, каково устройство такой кухни.

Исчеркав пару листов драгоценной бумаги, я пошел к Кузьме, чтобы он на основании моих рисунков сделал макет такой кухни на два бака – в одном можно было просто греть воду, а в другом варить пищу.

Я планировал все это по окончании моего труда показать царю, потому что теперь для меня это было просто.

Вообще-то планов на весну у меня накопилось громадье.

Самое главное, у меня наконец все мои мастерские должны были перебраться в вотчины. Где уже практически была подготовлена для этого база. Там же у меня планировались нормальные посадки лекарственных трав, а не тот жалкий огородик два на два аршина, который имелся в московской усадьбе.

А недавний случай дал мне возможность на пару веков раньше ввести в русский обиход еще одно растение. Проезжая по торгу в поисках лучшего льняного масла, я обратил внимание на синего от холода горбоносого торговца, у которого также стояли на прилавке горшочки с маслом. Понюхав один из них, я почувствовал знакомый запах.

– Да это же касторка! Вот удача!

Кое-как пообщавшись с персом, не знаю каким образом добравшимся до Москвы, я купил у него это масло, и, кроме того, он нашел для меня несколько семян клещевины. По его виду я понял, что он уверен: клещевина у нас не вызреет. Я, кстати, тоже не был уверен в успехе, но попытка не пытка, и если удача улыбнется, то у меня будет отличное слабительное плюс основа для некоторых мазей.

И самое главное, для начала работ в вотчинах у меня уже имелись подготовленные люди, которые могли справиться без моей помощи. Я уже давно понял, что все сразу по-любому не получится. Но если у меня появятся молодые толковые помощники, которые будут знать, что все, о чем я им говорю, действительно можно сделать, то они это сделают. С самого начала я в основном думал об использовании моих новшеств в медицине, но получалось, что очень многое использовалось не только в медицине.

А впереди у меня было еще мыловарение. Ну что за медик без чистых рук! Так что я уже пытался вспомнить, что нужно для изготовления мыла, хотя бы самого элементарного.

Теперь у меня имелось два собеседника, с которыми я мог обсуждать свои планы по введению лекарей в войска, – все тот же Хворостинин и почти что мой тесть Никита Васильевич Лопухин. Он, будучи стрелецким головой, живо интересовался этим вопросом и иногда давал совершенно неожиданные советы в тему. Лопухин, кстати, очень увлекся идеей кухни на телеге, но сразу спросил:

– А сколько она будет весить, увезет ли ее одна лошадь, не развалится ли все это сооружение? – хотя признал, что толк от такой кухни в стрелецких войсках и у рейтар может быть. – А вот в ополчении кухне делать нечего, ничего не получится, – убежденно заявил он. – Там бояре поместные друг другу в бороды вцепятся, а в общее пользование ничего не отдадут.

Я пояснил, что если вся эта конструкция будет сделана как надо, то не развалится. Увезут ее две лошади, и экономия дров будет очень приличная по сравнению с несколькими кострами, бессмысленно сжигающими топливо. Короче, оба воеводы сообщили мне, что я могу сделать для них две таких кухни, работу оплатит казна. А весной появится возможность испытать в деле мое изобретение.

– Но вот для своих дел, – добавил Николай Васильевич, – строй ты, Аникитович, все на свои, и потом доказывай государю, нужны ли такие расходы.

Зима по-прежнему шла неторопливо. К царю я регулярно ездил в определенные дни, внимательно его осматривал. Но пока все было неплохо. После прекращения приема препаратов, назначенных Бомелиусом, состояние государя заметно улучшилось, как я уже говорил, он стал значительно спокойнее, и вспышки необузданной ярости практически прекратились.

Теперь он часто собирал воевод и деятельно обсуждал военные планы на следующий год. Не знаю их сути, но мой отец Дмитрий Иванович во время своих редких бесед со мной был полон энтузиазма.

– Давно, – говорил он, – не видел я у Иоанна Васильевича такой решимости покончить с Ливонией.

Мне по моим вотчинам и доходам надо было выставлять приличное войско. Поэтому я решил не скупиться и просто нанял боярских детей, вооружив их за свой счет. Иоанн Васильевич запретил мне лично возглавлять моих холопов и воинов.

– Нечего тебе самому в бой идти. Не так много в моей державе лекарей. Вот когда будет их множество, то и сам сможешь удаль свою молодецкую испытать. Ивашка Брянцев мне рассказал, как ты сабелькой машешь.

Я воспользовался случаем и попросил царя подумать о возможности открыть царскую школу лекарей. Ведь тогда можно будет через пару-тройку лет забыть о приглашении иностранцев.

– Которые только кровь пускают да клизмы ставят и ничего другого не делают, ибо делать не умеют, – добавил я.

Иоанн Васильевич, как я понимаю, уже имел сведения о моих воспитанниках и, даже не передавая этот вопрос на обсуждение в думе, приказал готовить обоснования и расчеты по такой лекарской школе.

Когда я ему зачитывал свои записки о санитарном обеспечении войск, он был немало озадачен. Я, конечно, понимал, что в это время никто не считал потери воинов из-за болезней. Все это принималось как судьба или кара небесная, и мои начинания по уменьшению этих потерь царю вначале не очень пришлись по душе. Но после моего рассказа о мельчайших чудищах, живущих вокруг и приносящих болезни, не так давно весьма своевременно ему продемонстрированных, кое-что он смог понять и уже не встречал в штыки мои предложения. Хотя все равно считал, что лучшее средство от мора и болезней – это молитва Господу, в чем я его охотно поддерживал.

Мои же записки по улучшению медицинского обеспечения царского войска, похоже, пришлись ему по душе.

А когда мы с ним почти два часа говорили о лекарственных травах, Иоанн Васильевич сказал:

– Быть тебе, Сергий Аникитович, с весны главой Аптекарского приказа всенепременно и думным боярином.