Дикое поле - Александр Прозоров

— Я ошибся, — прохрипел перепуганный татарин — Ты не ифрит.

— Ты ошибся, или колдунья? — наклонился Менги-нукер к самому его лицу.

— Ш-шаманка ошиблась, — попятился побледневший степняк, который никак не ожидал, что его оставят один на один с носителем Зла. — Ты не ифрит.

— Не слышу! — рявкнул русский, и несчастный захрипел во весь голос:

— Шаманка ошиблась!

— А зачем тебе шаманки, которые ошибаются? — осклабился ифрит. — Отдай ее мне!

— Но она… Родовая… От бабки к внучке…

— Я не понял, — склонил голову набок русский.

— Она сказала правду?

— Нет! — испугался мурза. — Она соврала!

— Тогда зачем она тебе нужна? — Менги-нукер взял степняка за пояс и поднял до уровня своей груди.

— Отдай ее мне!

— Она… — еще пытался спорить степняк, неуклюже болтаясь в воздухе. — Она родовая…

Русский разжал руку и склонился над рухнувшим татарином:

— Отдашь?!

— Менги-нукер хочет доказать шаманке, что он мужчина, — рассмеялся Девлет-Гирей, и гости поддержали его шутку новым взрывом хохота.

— Отдашь? — Русский присел рядом с мурзой, словно случайно направив локоть вниз, и от страшного удара у того едва не затрещали ребра, а перед глазами поплыли круги. — Отдашь?

— Отдам…

— Прости меня, хан. — Русский выпрямился и повернулся к Гирею. — Но степь велика, и шаманка может в ней заблудиться. Пошли с нашим гостем пару сотен людей. Пусть они проводят его до кочевья и привезут сюда подаренную мне колдунью.

— Менги-нукер очень хочет доказать шаманке, что он мужчина, — опять засмеялся Девлет и хлопнул в ладоши. — Эй, нукеры! Пусть первая сотня моих телохранителей поедет вместе с мурзой и привезет сюда их родовую знахарку.

* * *

Шаманкой оказалась чумазая, невероятно лохматая женщина с обилием колтунов в волосах. Один из нукеров Девлет-Гирея, подскакав к небольшому гостевому шатру, выделенному беем Менги-нукеру, скинул ее с седла и помчался дальше. Собственность русского поднялась на четвереньки и надолго встала в ой позе, очумело тряся головой. Одета она была в обычный татарский халат — грязный, со множеством подпалин. Из-под халата проглядывали такие грязные шаровары из толстой шерсти, если не вовсе войлочные, того же цвета ступни слегка прикрывались сандалиями с подметкой из толстой кожи.

— Здравствуй, — кивнул Тирц, когда она поднялась на ноги. — Я и есть ифрит.

Он ухватил шаманку за ворот и со всей силы швырнул в шатер. Потом шагнул следом.

— А-а-а, — завыла та, поднимаясь на четвереньки, и совершенно по-обезьяньи запрыгала по ту сторону очага. Кинулась к выходу, надеясь проскочить мимо ифрита, но Тирц успел выбросить вбок ногу, попал ступней в живот. Колдунья сложилась пополам скрючилась на полу.

— Ну что, — склонился над ней русский и брезгливо поморщился: — Фу, да от тебя воняет! Нет, своем доме я подобной вони не допущу…

Он выхватил меч, опустил его невольнице на затылок. Та, попытавшись выпрямиться и отдышаться, хрипло заскулила, попыталась отползти, но кандидат физических наук успел просунуть меч ей за шиворот и рванул его вверх. Ткань с шелестом поползла в стороны.

— Ну, — Тирц поднял ее за грудки, дернул к себе, срывая одежду, потом перевернул и вытряхнул из штанов, ногой сгреб свалившиеся тряпки в холодный очаг.

— Не смей меня трогать! — зашипела колдунья. — Я вызову духов ночной крови, я выманю степных крикс, я нашлю на тебя земляных и травяных демонов…

Тирц опять наклонился к самому ее лицу, едва не коснувшись кончика ее носа своим и тихо, злорадно разрешил:

— Вызывай.

Потом схватил скрючившуюся и шарящую по телу руками шаманку за голень, поднял на полусогнутую руку, словно нес за уши пойманного зайца, прошествовал к широкой поильне, в которую начерпывали из неглубокого колодца воду для скота, и швырнул туда. Вода шумно плеснулась через края на землю, весело загоготали собравшиеся нукеры и мурзы, которые примерно такого представления и ожидали.

— Ну вот, — добродушно покачал головой Дев-лет-Гирей. — Менги-нукер изгадил весь колодец. Теперь придется откочевывать к реке.

Шаманка, с шумом отфыркиваясь, вынырнула наружу, но Тирц запустил пальцы в ее спутанные волосы и снова с головой макнул в воду:

— Умывайся, умывайся, — потом зачерпнул со дна песок и принялся безжалостно натирать им тело ведьмы. Ты выла и металась, вздымая тучи брызг и вызывая у зрителей взрывы жизнерадостного хохота.

— Ничего-ничего, — утешил ее Гирей. — Менги-нукер еще не начал тебе доказывать, что он мужчина. Вот тогда ты получишь настоящее удовольствие.

— Шерсть сбилась, — за волосы приподнял шаманку над водой Тирц. — Ножниц ни у кого нет?

— Фатхи! — оглянулся бей. — Овечьи ножницы принеси.

Вскоре подбежавший татарин под ободряющие выкрики окружающих наголо остриг знахарку, и Тирц, опять поймав ее голень, поднял и несколько раз макнул шаманку в воду, смывая остатки грязи. После чего отнес к шатру и, широко размахнувшись, швырнул внутрь.

— Фатхи, — довольный увиденным зрелищем, подозвал татарина Девлет-Гирей. — Прикажи невольникам вылить воду и набрать свежей. И пусть Менги-нукеру утром принесут хорошие женские атласные шаровары и шитую кофту. Не все же он ее голышом держать станет.

Шаманка же, упав на ковры, опять на четвереньках побежала к очагу, принялась торопливо рыться в вещах:

— Амулет, амулет… Вот он! — Она торжествующе вскочила, выпрямилась во весь рост и выставила навстречу ифриту маленькую каменную фигурку сидящей, поджав ноги, жирной, грудастой бабы.

Сейчас, обнаженная, отмытая и избавленная от колтунов, она выглядела уже не безобразным чудовищем без пола и возраста, а нормальной, разве чуть полноватой, женщиной лет двадцати пяти с широкими бедрами, развитой грудью, алыми соблазнительными губами, вздернутым небольшим носиком, иссиня-черными бровями и миндалевидными зелеными глазами. В общем, с нормальной фигурой и смазливым личиком.

— Все! — торжествующе заявила она. — Теперь ты уже не сможешь ко мне подойти!

— Ага, — ухмыльнулся Тирц. — Зачихаюсь до смерти.

Он взял ее руку в свою, легко вывернул, вынудив шаманку наклониться и повернуться к нему спиной, потом забрал амулет и дал легкого пинка в розовый голый зад. Поднес безделушку к глазам, покачал головой:

— Что-то типа «великой матери»?

— Сейчас ты сгоришь в демоническом пламени, — не очень уверенно предсказала съежившаяся у стены колдунья.

— У твоей «матери» сдохла зажигалка. — Тирц отбросил амулет обратно в грязное тряпье. — А теперь ответь, как ты узнала, что я ифрит?

— Ты ифрит? — Похоже, шаманка не была уверена в своем прорицании до конца.