Оракул - Кэтрин Фишер

— Входи, госпожа. Я поеду с тобой.

Мирани бросила умоляющий взгляд на Криссу, и та поспешно вмешалась:

— С ней поеду я!

— При всем уважении, госпожа, если она от тебя убежит, я поплачусь жизнью. Садись во вторые носилки.

Мирани опустилась на красные атласные подушки, отодвинувшись подальше от сотника. Он уселся напротив, крикнул что-то в окно. Носилки поднялись, качнувшись и поплыли вперед, к Мосту, хорошо знакомым ей путем.

Она сидела, съежившись, все тело напряглось, налилось болью. Мирани заставила себя расслабиться, разжала кулаки, откинулась назад в жаркой темноте, свернулась клубочком, накинула на лицо край платка.

Офицер смущенно смотрел в окно.

Попытка провалилась. Всех ее друзей поймают и убьют. А завтра ее саму ждет наказание, уготованное тем, кто предает Бога. Ее заживо замуруют в гробнице Архона. И никто ее не спасет!

Она содрогнулась от страха, покрылась холодным потом. Перед глазами снова и снова проплывали страшные картины случившегося: прыжок обезьянки, взмах ножа, свирепый хохот Орфета. А потом, как мимолетный всплеск радости, бесстрастное лицо Сетиса среди окруживших его теней.

Но если его поймают, он тоже погибнет...

И тут она и в самом деле расплакалась, спрятав лицо в ладонях, сотрясаясь всем телом, а сотник все смотрел и смотрел в проплывающую мимо ночную тьму.

* * *

— Налево. Налево! — Сетис захлопнул тяжелую дверь, задвинул оба засова, верхний и нижний. Во внезапно наступившей темноте слышалось только тяжелое дыхание Орфета, хриплый кашель, заполнявший все закоулки коридора.

Великан привалился к стене.

— Погоди... дай дух перевести...

— Вперед! — прорычал Сетис. — А то никому из нас больше не удастся вздохнуть еще раз.

Захлопали двери. Прогрохотали сапоги по каменным плитам пола, заскрипели столы, загремели расшвыриваемые гири и весы.

— Они здесь. Когда обнаружат, что дверь заперта, пойдут другой дорогой. Их очень много. — Сетис яростно сверкнул глазами. — Ну почему, ради Бога, ты не подумал как следует своей глупой башкой? Надо было подготовиться получше! Найти сторонников, разместить их в толпе. Переманить на свою сторону кого-нибудь из высоких армейских чинов; мало, что ль, таких, кто с радостью сбросит генерала?! А прежде всего, продумать пути отступления!

Сумрачная громада подняла голову. Орфет заговорил хриплым шепотом.

— Умником себя считаешь? Да у тебя духу не хватило даже...

— Не забывай, это я тебя вывел! — Сетис трясся от ярости. — И его! Ты так дрожал за свою шкуру, что бросил своего ненаглядного Архона на произвол судьбы!

— Клянусь, я...

— Заткнись! А Мирани?! Как спасется она, ты подумал? — От досады он ударил кулаком по каменной стене и аж зашипел от боли. Алексос поднял глаза и нахмурился.

— Не надо, Сетис. Ты пугаешь Эно...

Обезьянка сидела у него на руках. Казалось, ничто другое мальчика не интересует.

Выругавшись себе под нос, Сетис выпрямился и побрел дальше, даже не удостоверившись, идут ли за ним остальные. Напрасно он вернулся к ним, ох, напрасно! Ему казалось, что он тонет в песчаном море: чем сильнее барахтаешься, тем глубже погружаешься, и вот уже нечем дышать, и не видно выхода. Он остановился.

— Надо отыскать ее. И спасти!

Орфет схватился за бок.

— Ты один у нас умник. — Великан тяжело оперся на стену; из раны, полученной в драке со стражниками на площади, текла кровь. — Но мы сами еще не выкарабкались...

Где-то впереди хлопнула дверь. Сетис снова выругался, свернул направо, в проход, ведущий к комнатам художников, и побежал. В самом конце коридора он нашарил лестницу. Ступеньки были покрыты какой-то маслянистой слизью, капавшей с потолка.

Алексос у него за спиной спросил:

— Куда мы идем?

— Там, внизу, есть комната, где сжигают старые пергаменты. Большая печь. Может, если заползти туда...

Вокруг стояла непроглядная тьма, предательские ступеньки скользили под ногами. Сверху послышалось не довольное рычание Орфета.

— А вдруг они подожгут печь прямо с нами внутри? Заодно избавятся от лишних хлопот...

Сетис ничего не ответил. Он уже стоял на холодном каменном полу. Темнота вокруг пахла застоявшимся дымом и пеплом.

Тихонько залопотала обезьянка.

— Утихомирь ее! — зашипел Сетис, но Алексос остановился и тронул его за плечо.

— Она предупреждает нас, — прошептал он. — Здесь кто-то есть!

В подземелье было сыро и холодно. Высоко над их головами переплеталась паутина глиняных труб. Где-то капала вода.

Подождав секунду, Сетис спросил:

— Кто здесь?

Голос его эхом прокатился по стенам, развеялся шепотом сквозняков в дальних закоулках.

В наступившей тишине он услышал, как Орфет подошел ближе и достал тихо звякнувший кинжал.

— Оставь его, где он есть, хозяин, — послышался спокойный голос — Этот нож и так принес немало бед.

Алексос охнул и отступил на шаг. Казалось, испуганный мальчик готов кинуться бежать. Орфет схватил его за руку.

— Кто ты такой?

Но Сетис уже понял, кто это.

* * *

Она лежала на кровати и утирала слезы.

— Где ты был? Где ты теперь? Разве ты не знаешь, что у нас произошло, что пытался совершить Орфет? А если ты этого не хотел, то почему не остановил его?

«Бог не в ответе за своих подданных».

Ответ прозвучал так отчетливо, что она едва не вскрикнула. Гайя, стоявшая у окна, обернулась. Мирани поспешно закрыла глаза и притворилась спящей.

— С ними ничего не случилось? Они сумели уйти?

«Где-то в темноте. Где-то под землей. Кругом солдаты».

— Сетис с тобой?

«Мирани, мне страшно. Здесь у меня есть тень. Но у Богов ведь не бывает тени, правда?»

Дверь открылась, вошла Ретия. Она коротко кивнула, и Гайя вышла, подметая пол туникой. В дверях девушки обменялись несколькими фразами. Мирани понимала, что они смотрят на нее. Не открывая глаз, она проговорила вполголоса:

— Ты должен помочь нам! Мы многое сделали для тебя, потому что ты нас попросил, а теперь все пошло не так, как надо. Ты должен нам помочь!

Она поймала себя на том, что говорит с Богом ласково, как с ребенком. Как будто он просто Алексос, а ни какой не Бог. Может, так оно и есть? Она уже ничего не понимала...

Ответа не было. Она лежала и ждала, но Бог молчал. Ретия вошла в комнату, села на подоконник, глядя вниз, на бескрайнее синее море.