Танец на раскаленных углях - Александр Сухов

– По домам сидят и ждут, когда муженек на выходные явится. У нас с этим строго: магазин, кухня, ребенок, телевизор, разрешается с подругой словечком перемолвиться, но никаких трали-вали с чужими мужиками.

– Значит, до эмансипации и воинствующего феминизма вы еще не доросли?

– Зачем нам манцы-панцы и ифемизмы? Это у вас, людей, телки в нитках перед мужиками финтифлируют. Мы до такого не доросли и уж точно не дорастем.

Я представил, как низкорослая, коренастая гномиха дефилирует на подиуме «в нитках», и невольно улыбнулся.

– Спасибо, Брюс, – просветил! Пойду, постараюсь привести себя в порядок.

При выходе из машины я больно ударился ногой о деревянный ящик с надписью на крышке: «геологическое спецоборудование». На его боку рядом со стилизованным изображением рюмки сразу бросалось в глаза: «НЕ КАНТОВАТЬ!»

Несмотря на довольно раннее утро, было жарко даже в тени деревьев, но в гномьем спецкостюме тело жары не ощущало, только лицо обдавало теплом. Создавалось ощущение, что сидишь в предбаннике, а голову запихнул в парилку.

Фарик самозабвенно бултыхался в воде: плавал, нырял, пуская пузыри, и громко фыркал. Одежда мага кучей на бережку.

– Как водичка?

– Классная, мастер! Присоединяйтесь, не пожалеете! – Лицо юного мага светилось от удовольствия.

Превозмогая ломоту в суставах, я скинул с себя одежду и с разбегу бросился в воду.

Водичка действительно была отменная – градусов двадцать пять, но из-за контраста с температурой воздуха казалась даже прохладной.

Через полчаса, накупавшись вволю, мы упали на невысокую мягкую травку, густым зеленым ковром покрывающую все пространство между деревьями и берегом водоема. Есть не хотелось, и я решил позавтракать чуть позже, а пока немного позагорать, благо мелкие серебристые листья над головой пропускали достаточное количество света, чтобы принимать солнечные ванны безо всякого риска получить ожог.

– Учитель, какой-то вы сегодня не такой. Плохо спалось?

От неожиданности я даже приподнял голову. Вокруг никого, значит, маг обращается ко мне. Я внимательно посмотрел в его по-юношески наивные глаза. Вроде бы никакого намека на издевку.

– Фарлаф, какой я тебе учитель? После того, что я видел собственными глазами вчерашней ночью, мне самому впору идти к тебе в ученики. Молодец, здорово ты расправился с теми двумя! Одной левой сделал!

– Эльфы – слабые маги. Им практически недоступны заклинания четырех стихий: Земли, Огня, Воды и Воздуха. Я был очень удивлен, что им удалось запустить файерболы – это говорит о том, что Каэль и Эльдор весьма талантливы. Если бы у них было время и им удалось призвать лесных чудищ, тогда нам пришлось бы очень туго. На наше счастье, для того чтобы пользоваться лесным колдовством, необходимо больше времени и начальных затрат энергии. Ребята здорово подустали, пока держали над городом антимагический «зонтик». Как видите, нет никакой моей заслуги в том, что мне удалось справиться с двумя усталыми эльфами. – С минуту Фарик помолчал и, переведя дух, продолжил: – Что касается моего обращения к вам, как к своему учителю, я вовсе не шучу и не издеваюсь. Вы – достойный пример для подражания. До того, как мне посчастливилось с вами познакомиться, у меня сложилось предвзятое отношение к вашей персоне: вор, преступник, антиобщественный элемент. Однако после того как вы, не задумываясь, бросились спасать незнакомого паренька и вступили в схватку с одним из самых сильных магов Ордена, я понял, что благороднее и честнее человека раньше мне не доводилось встречать. К тому же гномы никогда не свяжут свою судьбу с непорядочным типом. Их дружба дорогого стоит. Злыдень любит вас и готов пожертвовать своей жизнью, защищая вашу. В монастыре была пара таких собак, поэтому я хорошо знаю их повадки, много читал про них. Еще ни разу за всю историю существования этой породы потомок карнакских волколаков не был привязан к человеку так, как этот пес к вам. Не магии хочу учиться, а истинному благородству, доброте, порядочности и той легкости, с которой вам удается найти общий язык с любым существом в этом мире. Пожалуйста, не лишайте меня возможности называть вас своим учителем! Клянусь, я не стану для вас обузой, все, что от вас требуется, это время от времени отвечать на мои глупые вопросы и предостерегать от неразумных поступков!

Выслушав вдохновенную хвалебную речь в свою честь, я растерялся. Мыслями устремился в далекое детство.

В приюте для сирот Ромуальд Подкидыш всегда считался белой вороной. Одноклассники сторонились меня, дети помладше боялись до дрожи в коленях и при встрече старались, опустив голову, побыстрее проскочить мимо.

Старшеклассники, наоборот, всячески цеплялись ко мне и не давали проходу. Издевались всегда компанией, били крепко, оскорбляли до слез. Однако после того как в классе восьмом я подловил несколько особо рьяных десятиклассников и жестоко разобрался по отдельности с каждым, от меня отвязались и если и делали какие-то гадости, то лишь исподтишка.

Вследствие свойственной всем детям обостренной интуиции ребята чувствовали во мне чужака, а все странное и непонятное люди, как правило, истолковывают как нечто злое и опасное. Увы, такова человеческая природа.

Преподаватели не то чтобы меня не любили или ненавидели, они смотрели в мою сторону с нескрываемым презрением. Как же: держится особняком, ни с кем не дружит – эгоист, безнадежный индивидуалист и зазнайка. Придраться за неуспеваемость ко мне не могли – по всем предметам мои показатели были самыми высокими в классе и даже в школе, но в пример остальным ученикам меня никогда не ставили.

Единственным светлым пятном в той жизни был старый пьяница – наш духовный наставник. Он первым разглядел во мне скрытые способности, но не сообщил о них, как полагалось по инструкции, орденскому начальству, а в меру своих скромных возможностей адепта первого крута, стал развивать мой магический дар. Наверное, ему было скучно среди орущей, суетящейся детворы и чопорных учителей, и он решил оставить при себе шустрого белобрысого паренька. Я ему за это очень благодарен. Пусть я не попал в монастырь, где выучился бы всему, что положено знать магу. Пусть не стал и никогда не стану великим волшебником, но я стал тем, кем сейчас являюсь – классным вором. Чародеев и колдунов пруд пруди, а такой вор, как я, всего один на весь белый свет.

Через четыре года после выпуска, посетив приют, я не нашел там отца-капеллария. Директриса не узнала в солидном, респектабельном мужчине бывшего заморыша Ромуальда и приняла меня за шишку из департамента образования. Она рассказала, что наставник за год до моего визита умер от беспробудного пьянства. Труп, согласно правилам, забрали монахи и увезли в ближайший монастырь.

В монастырь я тогда не поехал. Тело кремировано, а любоваться урной с прахом в монастырском колумбарии – удовольствие ниже среднего. Вместо этого я купил выпивки и закуски и в тишине гостиничного номера закатил в одиночестве тризну в память единственного человека, которого я мог бы называть своим Учителем, именно Учителем с большой буквы, но ни разу при его жизни не сделал этого…