Игры чудовищ - Тимур Рымжанов

Первый раз, когда мы проходили сквозь зал, он был пустой и еле освещенный. Теперь же всю пещеру заполняли мелкие скорпионы. Факелы на стенах полыхали вовсю. Сразу над каменной статуей виднелась веревочная лестница, уходящая куда-то в вертикальный тоннель под куполом.

— Ненавижу тараканов! — сказал Сережка, выхватил из ножен меч и пошел вперед.

— Бойкий пацан попался. — Ира сбросила с плеча сумку и быстрым движением зарядила лук.

Я взялся за оба меча и, сделав шаг, наступил на одного из скорпионов, который в свою очередь не замедлил меня ужалить. Было больно. И как только эта пакость пробила кожаные штаны!? Первый кристалл в браслете стал красным, второй и третий пожелтели.

Рубить этих тварей казалось просто. Хоть они и были размером чуть меньше, чем пауки в пещере на первом уровне, яд в их жалах был опасен. Хорошо еще, что они не додумались плеваться этим самым ядом. Выкосив половину всей стаи, мы немного поубавили пыл. Я сам сдерживал оставшихся тараканов с одной стороны статуи, Ира с другой. Сережка втащил все наши пожитки на уступ и стал взбираться выше. Из потайных нор вылезали все новые и новые кибер-насекомые. Уж и не знаю, кто ими управлял, но их было очень много. Даже не пытаясь убить их всех, мы забрались на изваяние и поспешно карабкались к веревочной лестнице. Скорпионы атаковали без устали. Они взбирались на тела уже поверженных сородичей и били своими жалами, не очень-то разбирая цели.

Сережка, как самый легкий из нас троих, стал взбираться первым. Следом Ира, взяв обе тяжелые сумки. Я шел последним. Каким-то странным образом скорпионы могли двигаться по почти вертикальной плоскости каменных стен и статуи. Кого успел, я смёл вниз, но взбесившихся тварей прибывало все больше. Те, что были внизу, карабкались на стены, срывались, переворачивались на ноги и снова лезли вверх.

Я уже взобрался на несколько ступеней, когда мне в ногу впился еще один ядовитый хвост. Индикатор на руке судорожно замигал. Из трех камней два стали красными, третий пульсировал оранжевым цветом. Отброшенный мною скорпион свалился в общую массу, увлекая за собой еще парочку таких же.

Душный и пыльный воздух поднимался из пещеры прямо к светлому пятну неба над нами. Скорпионы умудрялись лезть даже по веревочной лестнице вслед за нами, но быстро срывались и падали. Я отбивался только одним мечом, стараясь при этом не сбавлять темп. Последние метры казались просто непреодолимыми. Ира с Сергеем буквально выдернули меня из узкого лаза.

Оттащили в сторону. Скорпионы больше нас не преследовали. Я даже успел осмотреться.

Находясь в самом центре развалин, среди нагромождения камней, я увидел тусклое солнце, клонящееся к закату под покровом рваных туч. Заметил Скраджа, притихшего возле лошадей. Понял, что беспокоиться больше не о чем, и рухнул, словно подкошенный, в душную пыль.

Мне снился сон. Я знал, что это сон, и спокойно воспринимал все то, что в нем происходило. Мне снилась какая-то незнакомая квартира, но не было никаких сомнений, что она моя. Все в ней было знакомо. Вот стоит на полке музыкальный центр, помигивает лампочками приборной панели. Странно, но я даже помню момент, когда покупал его в магазине. Рядом длинная стойка с компакт-дисками. Все, что мне нравится. Хорошая подборка любимых мелодий и исполнителей. Я не могу разобрать той мелодии, которая звучит из динамиков, но она приятная и тихая.

— Привет.

Голос Иры звучал так спокойно, так знакомо. Она стояла в проеме двери в коротком и легком платье, очень выгодно подчеркивающем ее изящную фигуру. Волосы были острижены, не очень коротко, чуточку не доставая плеч немного загнутыми кончиками. Ровно уложенные и расчесанные, они отражали свет солнца, бьющего в большое окно теплым золотом.

— Я ждала тебя.

Сон оборвался, вспыхнув болью и жжением в левой руке. В уши дует холодный ветер, в лицо пышет жар от костра. Боль в мышцах вспыхивает по мере того, как я пытаюсь развернуться и лечь на спину. Левая рука затекла и теперь покалывает словно сотнями игл, безвольная и тяжелая.

Ира сидит рядом, прижав колени к груди, ее плащ укрывает меня. Сережка пристроился поближе к костру между седлом и когтистыми лапами Скраджа. Спит. Неподвижный монстр смотрит прямо на нас. Помимо отблеска костра заметен еще и тусклый красный свет в глубине его глаз.

Ира коснулась моего лба, ее рука была холодной.

— Как ты?

— Я видел тебя во сне. Ты такая красивая.

— Во сне или наяву? — спросила она, устало прищурив глаза.

— Везде красивая…

Ее рука у меня на лице еле заметно дрогнула, сдержанная улыбка тенью промелькнула на лице.

— Ну а с тобой что?

— Живой. С чего это меня вдруг так сплющило?

— Покусали скорпионы, Скрадж говорит, это нормально, еще один укус, и тебя бы замели черные рыцари.

— Их браслет меня и спас, а то бы уже давно ласты склеил. Долго я спал?

— Скоро утро. Часов десять был без сознания. Долго.

Я посмотрел на браслет. Все камни светились изумрудно-зеленым, но чувствовал я себя не больше чем на желтый с оранжевым пятнышком.

— Есть две новости…

— Хорошая и плохая, — предположил я.

— Нет, обе хорошие.

— Ну, тогда начни с той, что похуже.

— Стах говорит, если мы отвезем его в замок, то он попробует уладить все дела и девятый уровень для нас станет открытым.

— Звучит неплохо.

— Ну, разумеется, если не знать, что дальше, до последнего уровня, нет ни одной гостиницы, ни одного магазина, и даже водопровод там большая редкость. Где-то в холмах есть маленькая деревушка, но соваться туда он не рекомендует.

— Он и сюда нам лезть не советовал, мы же полезли.

— И вот что из этого вышло.

— А очень хорошая новость?

— Тот камень, который ты вытащил из большого красного скорпиона, сам по себе огромная ценность. Это главный приз седьмого уровня.

— Вот это действительно радует. У нас еда какая-нибудь осталась?

— Сережка уничтожил почти все запасы. Мальчишку разобрало, видимо на нервной почве. Есть шоколадный батончик и почти полная фляжка виски.

— Надо обмыть такую победу, не то сглазим.

— К черту тебя, накаркаешь еще! Наливай.

Я снял с себя плащ и, присев рядом с Ирой, накинул его на нас обоих. До этого момента неподвижный, монстр вдруг оживился, плавно подтянул к себе большую ветку и подкинул ее в костер. В ответ на это я только улыбнулся, но ничего не сказал.

Ира выпила совсем немного. Отставила кружку и, еще больше натянув на себя полог плаща, прижалась ко мне в попытке уснуть. Я старался не шевелиться. Пил виски прямо из горлышка, вслушиваясь в звуки уходящей ночи.

Над головой пронеслась ночная птица, тяжелые крылья хлопнули в темноте и стали удаляться. Оживились в траве цикады, мелкая мошкара кружила у огня, подпаливая себе крылья. Я всматривался в светлеющее небо, в яркие звезды, которые быстро тускнели. Вспоминал сон, ярким пятном засевший в памяти. Его образы так прочно впились в мое сознание, я точно знал, что больше не забуду его. Все вплоть до запахов находило отклик в моих чувствах. Воспоминания толпились, перебивая друг друга пестротой красок. Я думал о том, как мало времени прошло с того момента, когда мы впервые встретились. Я был совсем другим человеком. Она была другой. Такой же монстр, что сидит напротив, воспринимался мной как лютый враг. Мальчишка, уснувший в его уродливых лапах, вообще словно с неба свалился. Как быстро меняется все. Иногда человеку требуются годы, чтобы осознать те перемены, которые с ним происходят. А в моем случае всего лишь дни. Враг может оказаться другом. Друг врагом. Самое безопасное на первый взгляд место вдруг оборачивается полем битвы. И среди битвы внезапно находишь успокоение. Не знаю — радоваться этому или бежать от таких перемен. Бросить все или глубже нырнуть? Кто может ответить на этот вопрос? Только я сам. Только мои собственные чувства и принципы, которые, надо сказать, тоже заметно пошатнулись. Значит, все в этом мире может измениться быстрей, чем я думаю. А если при этом я еще и чувствую? А я точно знаю, что чувствую нечто такое, чего не было во мне прежде. Что-то настолько особенное и большое, что никак не удается увидеть и понять все это в целом.