Дом аптекаря - Эдриан Мэтьюс

Воды поднялись, о Господь, воды возвышают голоса свои: воды вздымают волны.

Но если это диверсия, то как она была осуществлена? Проще всего было бы просверлить или прожечь дырку в корпусе, толщина которого составляла пять или шесть миллиметров. Конечно, сверлить под водой дело нелегкое, но наверняка есть какие-то способы. Можно было бы, например, проделать отверстия выше ватерлинии, а потом сдвинуть мебель к одному борту, чтобы дырки оказались под водой. Последняя идея была творческой вариацией ее давнего рукотворного затопления. Осуществить такого рода операцию несложно, когда на барже и поблизости никого нет, но в данном случае — надо же! — на борт «Спекулянта», стоящего в самом сердце Амстердама, поднялась, соблазнившись романтикой, старушка Жожо. Маньяк со сверлом вряд ли остался бы незамеченным.

Ей стало холодно, и она поплотнее укуталась в куртку.

Что-то привлекло внимание Смитса, и он, наклонившись, снял с ее волос фазанье перышко.

— Так где же вы все-таки были, мисс Браамс? — осведомился детектив.

— В Дриебергене, у родителей. Я же вам уже говорила. По телефону.

— Я звонил на мобильный. Вы могли находиться где угодно.

Рут в изумлении уставилась на него:

— К чему это вы клоните? Намекаете, что я вру?

— Нет, всего лишь стараюсь установить поддающиеся проверке факты.

— К этому, как я понимаю, мы все стремимся. О том, что здесь произошло, я знаю не больше, чем Дрест. До Жожо дозвониться не получается. Вы же с ней разговаривали, что она сказала?

Смитс как будто и не слышал вопроса. Подойдя к Бьянке, он воткнул фазанье перо за околыш ее фуражки. Сама же Бьянка снова занялась своей электронной игрушкой. Детектив пристроился рядом и посмотрел на экран.

— Мило, — пробормотал он. — Как это тебе удается в таких условиях?

— Условия как раз идеальные, — ответила она. — Так часто бывает. Чем хуже условия, тем лучше картинка. При низком уровне освещенности срабатывает сенсор компенсации. Который?

Смитс указал пальцем на дисплей.

— Этот.

Бьянка дотронулась до кнопки, закрыла игрушку и положила в карман. Словно по команде, оба повернулись и поднялись на палубу. Рут последовала за ними.

— Так что?

— Что? — огрызнулся Смитс, терпение которого, похоже, подходило к концу. Вместе с терпением уходили и остатки вежливости.

— Я спросила вас насчет Жожо.

— Вашей подруги?

— Да, моей подруги.

— Она спала. Была ночь. Проснулась и — неприятный сюрприз.

— Ничего удивительного.

— Для вас — может быть, но не для нее.

— Я это и имела в виду, — вспыхнула Рут. — Ничего удивительного, что у нее случился шок. Меня уже затапливало. Вода ведь поднимается очень медленно, и замечаешь ее только тогда, когда улавливаешь запах. Если Жожо спала, то могла ничего не заметить.

Смитс нахмурился, тут же поежился и поднял плечи так высоко, как будто хотел спрятать в них уши.

— Если бы только вода… Хотя ей и этого хватило бы.

— Было что-то еще?

— А что я вам сказал? Уже не помню.

— Вы сказали только, что баржу затопило.

— И больше ни о чем не сказал?

— Нет.

— Тогда с чего вы решили, что было что-то еще?

— Боже! — не выдержала Рут. — Вы же сами только что дали мне это понять. Секунду назад! Разве нет? — Она повернулась за моральной поддержкой к Бьянке, которая смущенно опустила голову, очевидно, так и не решив, чью сторону принять.

— Ну-ну, успокойтесь. — Смитс положил тяжелую руку на плечо Рут. Она вывернулась и встала перед ним. — Вообще-то интуиция вас не подвела. Было кое-что еще. Я имею в виду, кроме течи. Ваша подруга что-то увидела. Мы не знаем, что именно. Она не вдавалась в детали, да и вряд ли была в том состоянии, чтобы судить о чем-то объективно. Мы лишь поняли, что она увидела что-то еще до затопления, и это что-то ее сильно расстроило. Будем надеяться, что все обойдется, что она преодолеет психологическую травму…

— Так о чем речь? — в отчаянии воскликнула Рут. — Что она увидела? Мышь? Крысу?

Крысу вряд ли — швартовы были хорошо промаслены и снабжены дисковидными щитками. Стальные брусы, не дававшие барже биться о берег канала, украшали шипы. Все это, конечно, не могло отпугнуть мерзких тварей, и иногда ночами она слышала, как они носятся по планширу. Но внутрь крысы не попадали никогда.

— А вы кого держите? — осведомился Смитс.

Не веря своим ушам, Рут посмотрела на Бьянку:

— Так вас этому учат в ваших школах? — Повернулась к детективу она уже с другим настроением. — У меня никого нет, понятно? Никаких животных. Кроме разве что пауков-орбатидов. Вот их здесь хватает, хоть ведрами выноси. Но они не в счет.

— Ее напугало не животное. Вещь. Какой-то предмет. Но с этим придется подождать, пока бедняжка не придет в себя. Тогда и представим отчет. Пока у нас есть только ее заявление. Не скажу, что оно составлено по полной форме, но смысл вполне ясен. Такова стандартная полицейская процедура. Начинать с главного, а потом переходить к деталям.

— Как мило, — прошептала Рут.

— Я бы не сказал. — Смитс покачал головой. — Нам с вами надо поговорить.

— А мне надо увидеть Жожо.

Он снова задумчиво, оценивающе посмотрел на нее. Откинул голову. Расслабился. Вдохнул сырого ночного воздуха.

— Есть где остановиться?

— Пока еще не думала.

— Комнату найти можно. Туристов сейчас не так уж много. И есть еще «Гранд-отель Краснопольски». Мы отправляем туда всяких важных шишек. Говорят, завтрак им подают в Зимнем саду. — Детектив вопросительно взглянул на нее.

— А почему бы и нет? В крайнем случае, как запасной вариант, подойдет и «Краснопольски». Я так понимаю, что полиция платит?

— Ах! — вздохнул Смитс. — Если бы не бюджетные ограничения…

— Ну, раз так, то придется довольствоваться отелем поскромнее. С одной звездой, без лифта, но очень уютным. Я как раз случайно знаю один такой.

— Бьянка подождет в машине, а я вас провожу.

— Нет! — отрезала Рут.

Хотя общение перешло в плоскость обмена легкими, даже шутливыми репликами, она чувствовала в нем скрытую угрозу, готовность в любой момент предпринять новое наступление. В этой тонкой войне нервов каждое замечание, каждый вопрос имели свой, скрытый для нее смысл. Рут инстинктивно ощущала, что Смитс с трудом переносит женщин. А может быть, и людей вообще.

Они прошли по трапу и поднырнули под полосатую ленту. Подойдя к белому «фиату», детективы остановились. Смитс повернулся к барже.