Сабриэль - Гарт Никс

— Алмаз совершенен. Нам не удастся его нарушить, — сказал Тачстоун.

— Да. Я знаю, — ответила Сабриэль. Спокойствие, которое возникло в ней при виде отца, исчезло, снова вернулась тревога. — Думаю, надо прямо отсюда идти в Смерть и вытащить оттуда его дух.

— Что? — воскликнул Тачстоун. Затем спокойней, эхом: — Отсюда?

— Если мы создадим наш собственный алмаз защиты… — продолжала Сабриэль, размышляя вслух. — Это предотвратит опасность.

— В какой-то степени… — мрачно сказал Тачстоун, оглядываясь по сторонам и пытаясь увидеть хоть что-нибудь за тем небольшим кругом света, который создали их свечи. — Они будут подстерегать нас именно здесь, около разбитых Камней. Одному мне с ними не справиться.

— Мы соединим наши усилия. У нас все получится, если вы с Моггетом останетесь здесь на страже, пока я буду в Смерти.

— Как ты думаешь, Моггет? — спросил Тачстоун, коснувшись щекой шкурки кота, сидевшего у него на плече.

— У меня свои заботы, — проворчал Моггет. — И я думаю, это ловушка. Но раз уж мы сюда попали и Аборсен в отставке, если можно так сказать, кажется живым, полагаю, что ничего другого не остается, как согласиться с Сабриэль.

— Ох, все это мне не нравится! — прошептал Тачстоун. Даже то, что они просто стояли около разбитых Камней, отнимало у них силы. Идти отсюда в Смерть было безумием. Кто знает, что подстерегает ее у Первых Ворот? А с другой стороны, кто знает, что окружает их здесь, в резервуаре?

Сабриэль молча придвинулась ближе к алмазу защиты, рассматривая главные знаки под водой. Тачстоун последовал за ней, стараясь двигать ногами так, чтобы не было всплесков воды.

— Дай мне руку, — решительно сказала Сабриэль.

Тачстоун поколебался: в левой руке у него была свеча, в правой — меч. Он взял свечу в правую руку, а левую протянул Сабриэль. Ладонь ее была холодной-прехолодной. Инстинктивно он сжал ее покрепче, стараясь поделиться теплом.

— Моггет, будь на страже, — приказала Сабриэль.

Она закрыла глаза и начала представлять себе Восточный знак, первый из главных знаков защиты. Знак, казалось, метался в голове и никак не становился четким. Тачстоун быстро оглянулся по сторонам и тоже закрыл глаза, стараясь помочь колдовству Сабриэль.

Как только он передал Сабриэль свою волю, его руку пронзила боль. Острыми иглами она проколола и ноги. Но он, превозмогая безумную боль, заставил себя думать только о том, чтобы создать алмаз защиты.

Наконец Восточный знак пробежал по лезвию меча Сабриэль и занял свое место на полу резервуара. Не открывая глаз, Сабриэль и Тачстоун обернули лица к югу.

Создать следующий знак оказалось еще труднее, по их лицам катились струйки пота, тела их дрожали, но они добились своего. Знак засветился. Теперь рука Сабриэль была лихорадочно горячей, а Тачстоуна кидало из жара в холод. На него накатила волна тошноты и слабости, но Сабриэль сжала его руку, и это придало ему сил.

Создание третьего, Западного знака, стало испытанием на выносливость. На какое-то мгновение Сабриэль настолько ослабла, что несколько секунд Тачстоун должен был удерживать знак в одиночку. У него возникло чувство, будто он сильно опьянел, внутри головы все завертелось, и он потерял над собой контроль. Но Сабриэль напряглась, и Западный знак скользнул в воду.

В отчаянии они начали делать Северный знак, и им показалось, что прошли часы, пока он возник, хотя на самом деле на это ушло лишь несколько секунд. В последний момент Сабриэль собрала все силы, все желание спасти отца, а Тачстоун добавил к этому груз двухсотлетней вины и печали.