Разрушь преисподнюю! - Валерий Вайнин

Затем они отвели взгляды и примолкли. Темная дымка вокруг их тел стала исчезать. Куроедов буркнул:

– Как там с бульоном?

– Рвут из рук, – сообщил присмиревший Гаврилыч. – Пора увеличить объем продаж.

– Нет проблем. Сегодня родственники постараются.

До школы они доехали, как дружки закадычные. Из окна «Мерседеса» виден был припаркованный «жигуленок». В окружении учеников Глеб и Даша входили в здание школы. Гаврилыч кивнул в их направлении.

– Упорхнула твоя краля. Как собираешься действовать?

Куроедов приоткрыл дверцу.

– Прорвусь к ней. Вызову с урока.

– Я бы не советовал.

– Опять за свое?

– Дело не во мне. – Начальник охраны указал на золотистый «Опель», из которого вылезал майор Луганский. – Вон со своим Юриком базарь.

Куроедов смачно выругался.

– Этот Юрик дождется! – пообещал он, выходя.

Майор Луганский в модном демисезонном пальто, при галстуке и с неизменно идеальной прической выглядел сошедшим с витрины. Лицо его, однако, было хмурым. Приблизившись к «Мерседесу», он резко проговорил:

– Что это значит, Володь?!

Куроедов откинул со лба волосы.

– Юрий Васильевич, вы о чем?

Луганский подошел к нему вплотную.

– В пять часов я возьму ее мужика за горло. Ты портишь мне игру. Причем в присутствии толпы свидетелей. Вали отсюда живо.

Куроедов опешил.

– Ты специально меня караулил?

Луганский разгладил усики.

– Можешь считать нашу встречу случайной. Главное – рви отсюда когти. Пока мы не поссорились.

Куроедов опешил еще более.

– Юрик, чего ты добиваешься?

– Чтобы ты прикрыл свою активность фиговым листком. Не мешай разобраться с ее мужем и с твоими проблемами на Петровке.

– А потом?

Луганский огляделся.

– Потом – по обстановке.

Растерянность Куроедова будто корова языком слизнула Толстяк с ухмылкой тряхнул длинными волосами.

– Ну да, я отвалю, а ты за ней поохотишься. Отличная тактика, только я не идиот.

– Именно идиот!

– Юрик, я не позволю тебе подбивать к ней клинья.

Луганский постучал себя по лбу.

– Володь, тебе пора к терапевту. Я уеду следом за тобой.

Куроедов показал ему средний палец.

– Вот вам, Юрий Васильевич! Езжай ты первый, а я за тобой.

Луганский сплюнул в досаде.

– О'кей. Но так, чтобы я видел тебя в зеркале.

Куроедов прижал руку к груди.

– Когда я вас обманывал, товарищ майор?

– Только попытайся – бульон не спасет! – Луганский зашагал к золотистому «Опелю».

Куроедов крикнул ему в спину:

– Я подрулю на Лубянку к пяти!

Луганский резко обернулся.

– Не вздумай! Нечего там светиться!

Куроедов осклабился до ушей.

– Дело ведь не в бульоне, Юрий Васильевич. Нас связывают более прочные отношения, не так ли?

Луганский с хмурым видом сел в «Опель» и медленно стал отъезжать. Куроедов также влез в машину.

– Давай за ним! – скомандовал он угрюмо.

Включив зажигание, Гаврилыч уточнил:

– И далеко за ним?

– До первого поворота.

– А после? – Поскольку хозяин не ответил, начальник охраны зашел с другой стороны: – Володь, ей-богу, он борзеет, гвоздь мне в печень!

Куроедов опять не отозвался. Вперив взор в пространство, он покусывал нижнюю губу.

3

Поглядывая на часы, Глеб проводил занятия в 8-м «В». Учительница биологии, классный руководитель этих акселератов, просила его закончить урок минут на десять раньше для проведения, как выразилась она, воспитательного мероприятия. Глеб, разумеется, согласился и уже запланировал, как использовать эти нечаянные десять минут. Время уже подходило. Чтобы скоротать его остаток, Глеб вызвал Галю Синицыну – угловатую худую девочку, стабильно отвечающую на четверку.

– Пожалуйста, Галя, – проговорил он по-французски, – напомни нам тринадцать глаголов, образующих пассэ композе с глаголом «этр».

– Алле, антрэ, венир… – бойко отчеканила девочка и запнулась. – Можно сначала? – спросила она по-русски.

– Хоть с конца, – по-французски ответил Глеб. – Смелей.

Девочка затараторила:

– Алле, антрэ, сортир, партир, арривэ, венир… – Вновь запнувшись, она захлопала ресничками.

– Пока только шесть, – заметил Глеб. – Осталось больше половины.

Готовая заплакать девочка пролепетала:

– Венир…

Тут в класс заглянула учительница биологии. Глеб вздохнул с облегчением.

– Садись, Галя, – сказал он по-русски. – Ставлю тебе «пять».

Класс загудел. Синицына не поверила ушам.

– Как это «пять»?

– В кредит, – пояснил Глеб. – К следующему уроку выучишь тринадцать глаголов, чтоб от зубов отскакивало, и погасишь задолженность.

Ошарашенная девочка подала дневник, Глеб поставил «отлично» и расписался. Сосед Синицыной по парте полюбопытствовал:

– А если не выучит?

Глеб развел руками.

– Закрою кредитную линию. Кстати, это всех касается. Любому из вас могу заранее поставить пятерку, если вернете с процентами.

Поднялся радостный галдеж. Лишь сосед Синицыной практично уточнил:

– На шестерку, что ли, потом отвечать?

– Желательно, – кивнул Глеб. – Хоть сойдет и на пятерку с плюсом.

Учительница биологии вошла. Это была солидная дама в брюках. За полгода совместной работы Глеб даже имя ее узнать не удосужился. Класс встал в знак приветствия, продолжая при этом галдеть. Биологичка раздраженно прокомментировала:

– Популистские методы в действии.

Глеб вздохнул.

– Только тем и держусь.

Выходя из кабинета, он услыхал голосок Синицыной:

– Глеб Михайлович, я выучу!

Вслед за тем раздался громоподобный рык классной дамы:

– Ну-ка, тихо! Совсем разболтались!

Глеб сбежал по лестнице к спортзалу. До звонка оставалось восемь минут. Приоткрыв дверь зала, Глеб заглянул. Он хотел вызвать Стаса на пару слов, но не тут-то было.