Легион Видесса - Гарри Тертлдав

В ее голосе звучали печаль и вызов одновременно.

— Нет, моя любовь, — ответил Марк, коснувшись ее руки. — Одни боги знают, насколько мы далеки от совершенства. Или Фос, если ты так считаешь, — быстро добавил он, увидев, что она плотно сжала губы. В который раз уже трибун проклял свою неуклюжую речь. Он не слишком верил в римских богов и упоминал о них просто по привычке.

Гай Филипп также услышал первую фразу трибуна.

— Гм, — промолвил он. — Если бы видессиане не нанимали солдат, они прикончили бы нас всех, едва только мы попали в этот сумасшедший мир.

— Это правда, — признал Скавр.

Гай Филипп кивнул и тут же поспешил обругать какого-то несчастного васпураканина, который оказался достаточно глуп, чтобы облегчиться прямо у реки. Бедняга тут же огреб на свою шею град ругательств. И неделю нарядов по уборке нечистот вдобавок.

Марк погрузился в раздумья. Гай Филипп очень редко вмешивался в разговоры трибуна с Хелвис. Было ли его замечание грубоватой попыткой сгладить острые углы в нелегких отношениях Скавра с женой? Если вспомнить о неприязни Гая Филиппа к женщинам вообще, то подобная попытка с его стороны была более чем необычна… Но трибун не мог найти другого объяснения.

Он пробормотал ритмичную фразу на старом греческом языке. Хелвис странно посмотрела на него.

— “Мой друг, что ни сказал бы ты, ты говоришь, не ошибаясь”, — перевел Марк. Кажется, у старика Гомера были ответы на все вопросы. Как жаль, что все эти ответы остались так далеко…

* * *

Супругу Зонара, умную седовласую женщину, звали Фекла. Овдовевшая сестра Зонара, Эритро, жила с ними в одном доме. Эритро была на несколько лет моложе Ситты и отличалась довольно легкомысленным характером: любила поболтать и помечтать. У нее был истинный дар нарушать покой и уют, столь ценимые ее старшим братом.

Эритро была бездетной, но у Ситты и Феклы имелись взрослые дети: дочь и трое сыновей. Ипатия Зонара немного напоминала Марку Алипию Гавру с ее тихим, ненавязчивым умом. Ипатия была замужем за одним из землевладельцев — его имение располагалось на холмах к югу от усадьбы Зонара.

Муж Ипатии, судя по всему, и должен был унаследовать имение Зонара, поскольку единственный сын Ситты — последний из сыновей, оставшийся в живых, — Тарасий, был слабым, болезненным юношей. Тарасий переносил свое недомогание мужественно и смеялся над приступами кашля, которые то и дело сотрясали исхудавшее тело. Его молодое лицо было уже отмечено смертной печатью.

Двое его старших братьев вместе со многими крестьянами из поместья Зонара пали в битве при Марагхе, сражаясь под знаменами Ономагула. Несмотря на это, Зонар не поддержал мятежа своего соседа против Туризина Гавра.

— Как писал Калокир: “Когда бурлит гражданская война — надежно усидит на месте лишь толковый, неторопливый и практический; судьба же прочих — туман… ”

Скавр подавил улыбку, услышав цитату. Видессианского военного историка в последний раз обильно цитировал Ортайяс Сфранцез — самая жалкая пародия на солдата из всех, что встречались трибуну.

В столовой на стене висели в черной рамке портреты погибших сыновей Зонара.

— Довольно топорная работа, — сказала Марку Эритро. — Я хочу, чтобы ты знал: мои племянники были очень красивы…

— У тебя нет вкуса, милая сестричка, — проворчал Ситта Зонар.

Они с Эритро постоянно спорили, получая от этого огромное удовольствие. Если сестра рассуждала о хорошем вине, брат на другой день принимался хлебать пиво — только чтобы досадить ей. Она грозила утопить всех кошек в поместье и нежно гладила их по шерстке, как только брата не оказывалось рядом.

Но в данном случае Скавр был склонен согласиться с Эритро. Картины были работой недоучки — вне всякого сомнения, какого-то местного мазилы. Вместе с тем разговор о живописи натолкнул Марка на одну удачную мысль.

Два дня спустя после того, как легионеры разбили лагерь у поместья Зонара, трибун подошел к Стипию.

— Я хотел бы попросить тебя об одном одолжении.

— Ну, — милостиво позволил Стипий, не утруждая себя, впрочем, сугубой вежливостью.

Что ж, подумал трибун со вздохом, по крайней мере, сейчас он трезв.

— Будь добр, напиши для меня икону.

— Икону? Для тебя?.. — Стипий подозрительно сузил глаза. — Зачем это безбожнику понадобилось изображение святого?

— Я хочу сделать подарок Хелвис, моей жене…

— А, закоренелой еретичке!..

Жрец-целитель говорил неприязненно, но Скавр заранее заготовил некоторое количество аргументов. Ему уже доводилось играть в эту игру с видессианами. Диалог занял некоторое время, однако Стипий был вынужден признать — неохотно и угрюмо, — что настоящее произведение искусства может наставить на путь истинный даже закоренелого еретика. То есть обратить последнего к вере самого Стипия.

— Ну, и какого святого тебе изобразить?

Трибун вспомнил маленький храм в столице, куда Хелвис направилась в тот день, когда Видесс поднялся на еретиков-намдалени.

— Я не помню его имени, — начал он. Стипий поджал губы. Трибун быстро добавил: — Я знаю, что он жил в Намдалене еще до того, как Княжество было потеряно для Империи. Кажется, в Калаврии… В столице есть святыня, посвященная ему. Недалеко от порта Контоскалион.

— А… — протянул жрец, удивившись тому, что Скавр хотя бы приблизительно знает, о ком говорит. — Святой Несторий. Он изображается в виде лысого старика с раздвоенной бородой. Значит, еретики Княжества все еще поклоняются ему?.. Ну что ж, хорошо. Считай, икона твоя.

— Спасибо. — Марк выдержал паузу и решил добавить: — Услуга за услугу. Когда у меня будет свободное время, я смогу позировать для твоей картины… Как ты назвал этого святого?.. Ах да, вспомнил. Кведульф.

— Да, да, очень любезно с твоей стороны, — рассеянно промолвил Стипий. Трибун решил было, что жрец уже обдумывает, как начать работу над иконой, но когда Марк уже уходил, жрец пробормотал себе под нос: — Фос, как я страдаю от жажды…

Не в первый раз уже трибун пожалел о том, что веселый, умный и добрый Нейп предпочел профессорскую должность на отделении теоретической тавматургии Видессианской Академии превратностям полевой жизни.

* * *

Следующие дни с их заботами заставили Скавра забыть об иконе и Стипии. Поместье Зонара с его маленькой армией могло бы какое-то время продержаться против местного барона. Но Скавр отнюдь не питал иллюзий по поводу того, что они сумеют выдержать настоящий бой с ветеранами Дракса.

Легионеры рыли землю, как кроты, укрепляя поместье. Однако тревога Марка все росла. Самое лучшее — все равно ничто перед идеальным. Трибуну катастрофически не хватало людей.

За намдалени следили солдаты из дружины Зонара и видессианские кавалеристы Скавра. Каждый день они приносили известия о том, что все больше и больше намдалени собираются к югу от Аранда. Однако большого отряда латников, которого опасался трибун, пока не появлялось. Всего в двух часах езды на лошади к северу от дубовой рощицы солдаты Княжества начали строить укрепленный замок.