Полночный прилив - Стивен Эриксон

– Про что ты говорил – «плитки не врали»? Могильник и Корень – плитки из Обители Азатов, ведь так? Ходил на гадание перед началом путешествия? В Трейте?

Он не смотрел ей в глаза. Лицо побледнело.

– Обители восстают, аквитор. Все.

– Тогда кто это был? – спросил Халл Беддикт.

– Не знаю. – Нахмурившись, Бурук отвернулся. – Какая разница? Земля дышит, из нее многие выбираются. Седьмое завершение близко, да только, боюсь, все будет не так, как нас учили. Рождение империи – да, конечно, но кто будет править? Пророчество пугающе смутное… Дорога свободна – едем дальше.

Он вернулся в фургон.

– И как это понять? – спросил Халл.

Сэрен пожала плечами.

– Предсказания – как сами плитки, Халл. В них можно увидеть что захочешь.

Отзвук ужаса еще сжимал горло, от внезапной усталости она расстегнула и сняла с головы шлем. Мелкий дождик ледяным компрессом остужал макушку. Сэрен закрыла глаза.

Я не могу его спасти. Я никого не могу спасти.

Халл Беддикт разговаривал с нереками.

Сэрен с усилием открыла глаза и встряхнулась. Шлем привязала к заплечному мешку.

Путешествие продолжалось. Громыхающие, постанывающие фургоны, хриплое дыхание нереков. Неподвижный воздух, туман, наползающий, словно дыхание истощенного бога.

Два дня.

В тридцати шагах впереди, невидимый никому, над дорогой пролетел сыч на широких темных крыльях. Когти и клюв были в крови.

Птица не чувствовала благодарности за щедрость. Не праздновала богатый пир. Охотник просто охотился, не обращая внимания на страх жертвы. Не обращая внимания и на Белого Ворона, летящего следом.

Порыв ветра погнал последний дым от погребальных костров на деревню, и Трулл Сэнгар, выйдя утром из дома отца, почувствовал горький привкус тумана.

Он жалел, что нашел новый мир. Открытия отменить нельзя. А теперь он причастен к тайне и, честно говоря, совсем этому не радовался. Даже знакомые лица казались чужими. Что им известно? Как обширен и коварен обман? Скольких воинов вовлек Ханнан Мосаг в свои честолюбивые замыслы? Насколько объединились женщины против колдуна-короля?

Братья ни словом не обмолвились между собой после разговора у ямы, и только пробитый череп дракона был свидетелем того, что любой назвал бы предательством. Приготовления к путешествию шли полным ходом. Рабы не будут сопровождать их. Ханнан Мосаг заранее послал духов в деревни, лежащие между началом пути и ледяными полями, так что провиант будет обеспечен, и нести тяжелую поклажу не придется, по крайней мере, до самого конца.

Полдюжины рабов тянули через мост повозку с только что выкованным оружием. Копья с железными наконечниками стояли торчком плотными связками. Копнами лежали мечи с крестовидными гардами в ножнах из вареной кожи. А еще секачи для спешившихся всадников, связки длинных стрел с кожаным оперением, метательные топоры, так любимые арапаями, широкие сабли в стиле мерудов…

Кузницы снова принялись выбивать военные ритмы.

Трулл увидел Фира и Рулада, направлявшихся к повозке, за ними шли рабы. Фир отдавал распоряжения, куда нести оружие.

Рулад взглянул на подходящего Трулла.

– Тебе нужны еще копья, брат? – спросил он.

– Нет, Рулад. Я смотрю, тут оружие арапаев и мерудов. И бенедов, и ден-ратов…

– Да, всех племен. И так теперь во всех кузницах, во всех деревнях. Обмен опытом.

Трулл повернулся к Фиру.

– Что думаешь, брат? Будешь обучать воинов хиротов новому оружию?

– Прежде я учил, как защищаться от него. Колдун-король хочет создать настоящую армию, как у летери. Значит, появятся специальные подразделения… Я оружейник хиротов, а теперь, по воле колдуна-короля, и других племен.

– Ты возглавишь армию?

– Если настанет война, то да, я поведу ее в бой.

– Так приходит слава к Сэнгарам, – произнес Рулад ровным голосом.

– Бинадас вернулся на рассвете, – сказал Фир. – День ему нужен для отдыха. Потом выступаем.

Трулл кивнул.

– Приближается торговый караван летери, – сказал Рулад. – Бинадас встретил их по пути. Аквитор – Сэрен Педак. И с ними Халл Беддикт.

Халл Беддикт, посланник, предавший нереков, тартеналов и фараэдов. Что ему нужно? Трулл знал, что не все летери едины. Разные мнения сталкивались в звоне мечей. Измены плодились с ужасающей скоростью в больших городах и даже – по слухам – в самом королевском дворце. Торговец везет слово того, кто купил его. А Сэрен Педак как аквитор ни за что не выскажет собственного мнения и не будет встревать в чужие замыслы. Трулла не было в деревне во время ее прошлых визитов, так что о ней он судить не мог. Но Халл, бывший посланник, – о нем говорили, что он неподкупен. Как может быть неподкупен только человек, однажды проданный.

Трулл молча наблюдал, как рабы переносят оружие из повозки в оружейную.

Даже его братья казались… какими-то другими. Словно между ними натянулись незримые тугие тени. Тьма кроется в крови братьев. Все это было некстати для предстоящего путешествия. Весьма некстати.

Я всегда приносил только беспокойство. Я не так много вижу. Нужно помнить о своем изъяне, своей слабости. Как с моими подозрениями о Руладе и Майен. Неправильные дела, неправильные мысли – только они неутомимы…

– Бинадас сказал, что Бурук везет летерийское железо, – прервал Рулад раздумья Трулла. – Это кстати. Во имя Пятнистой, летери действительно дураки…

– Нет, – сказал Фир. – Они просто другие. Они не видят противоречий в том, чтобы сначала продавать нам железо, а потом затеять войну.

– Или убивать тюленей, – ответил, кивнув, Трулл. – Они тянут десятки тысяч жадных рук, и неизвестно, где честные, а у кого власть.

– Король Эзгара Дисканар не таков, как Ханнан Мосаг, – начал Фир. – У него нет над своим народом абсолютной…

Фир замолчал, и Трулл обернулся.

– Сегодня придет в гости Майен, – сменил тему Фир. – Матери может потребоваться твоя помощь в подготовке ужина.

– Мы все поможем, – сказал Рулад, взглянув на мгновение в глаза Труллу и снова повернувшись в сторону рабов.

Абсолютная власть… нет, мы же отказались от этого? Да ее, может, и не было никогда. Впрочем, женщины…

Остальные рабы суетились в доме; Удинаас пробрался в спальный закуток. Вечером ему предстояло прислуживать, так что он получил разрешение предварительно немного отдохнуть. Он видел, что Урут стоит у центрального очага, но сумел пробраться в суматохе незамеченным – просто раб в полумгле.

Слова Пернатой Ведьмы не затихали, комом сжимая горло. Если эдур узнают о правде, которая течет по его жилам, его убьют. Надо прятаться, вот только как…