Город Змей. Книга 3 - Даррен Шен

Чередой длинных, извилистых туннелей виллак выводит меня обратно к большой пещере с огромным камнем инти ватана. Многие туннели освещены — на благо Змей, как я полагаю, — и я пользуюсь возможностью изучить лишенное черт лицо виллака, очень бледную кожу, светло-каштановые волосы и нежные руки.

— Как вас зовут? — спрашиваю я.

— У меня нет имени, — отвечает он, — я слуга Инти, а ему не нужны имена. Он узнает своих сынов по горящему огню их душ.

— Инти? Ах да, бог Солнца.

Он останавливается, и его пустые глаза сужаются.

— Ты не веришь?

— В моем возрасте вряд ли можно найти кого-то, кто в это верит.

Священник улыбается:

— Если наша власть не дана богом, как ты объяснишь, что мы можем возвращать мертвых к жизни?

Он снова пускается в путь. Я в молчании иду сзади, не зная, что ответить.

Подойдя ближе к пещере, я слышу звуки множества голосов, шепот и шарканье ног. Я замедляю ход.

— Входи, — подбадривает меня священник, — здесь нет ничего страшного. Мы не причиним тебе вреда.

— Не в этом дело. — Я киваю в направлении голосов, поскольку опять забываю, что он не видит, и говорю: — Это похоже на Змей.

— Так оно и есть.

— Я думал, что мы идем на встречу с Капаком Райми, — бросаю я пробный камень.

К моему удивлению, он отвечает откровенно:

— Еще нет. Ты не готов. Когда это случится, мы отведем тебя к нему.

— Он здесь?

— Да. А теперь пойдем. Дети волнуются. Не стоит заставлять их ждать.

Оставив вопрос о Райми открытым, я иду вслед за священником ко входу в огромную пещеру, где останавливаюсь в тени и обозреваю открывшуюся передо мной сцену. В пещере полно народа. Я вижу сотни молодых мужчин и женщин, принадлежащих к Змеям. Должно быть, здесь находятся все семь триумвиратов. Мужчин раз в пятнадцать больше, чем женщин, чернокожих больше, чем белых. Все бриты наголо, татуированы и одеты в джинсы и майки, за исключением Кобр, на которых сверху еще кожаные куртки.

Змеи построены в шеренги соответственно рангу позади огромного камня инти ватана, на котором возвышается одинокий виллак с опущенной головой. У его ног находятся три ковша. Войско стоит в боевой готовности, но по стойке «вольно». Многие тихо разговаривают. Кобры патрулируют ряды, делая замечания тем, кто нарушает порядок, но не пресекают тихого шепота и легкого движения.

— Чего они ждут? — спрашиваю я.

— Своего вождя, — отвечает священник. — Они его боготворят, но он появляется редко, предпочитая действовать через нас. Им сказали, что сегодня он обратится к ним.

— Они ждут Вами?

— Да.

— Вы можете так быстро воскресить его?

— Нет. Мама Оккло работает быстро, но не настолько.

— Какая еще мама? — Я останавливаюсь, глаза мои расширяются от догадки. — Вы хотите, чтобы я вышел к ним?

Священник улыбается:

— А ты неглуп, Плоть Снов. Да, мы хотим, чтобы ты сыграл роль своего отца здесь так же, как делал это наверху.

— Нет! — резко бросаю я. — Этого не будет!

Не знаю, почему я реагирую так яростно. Я всегда настроен сказать «нет» на любые предложения виллаков, но дело не только в этом. Я чувствую ловушку.

— Они будут разочарованы, если их вождь не покажет себя, — говорит священник.

— Вообще-то мне плевать.

— Это надо сделать. Змеи важны для нас только из-за тебя. Если ты не проявишь к ним интереса, мы обойдемся без них. Это неизбежно повлечет за собой их ликвидацию. Мы подмешаем какой-нибудь смертельный быстродействующий яд в их пищу.

— Вы собираетесь убить собственных солдат?

— Но они не наши. Они солдаты Паукара Вами.

— Вы бы и со своими поступили так же, — с отвращением бросаю я. — Умертвили бы их за обеденным столом и оставили гнить.

— Мы делаем то, что обязаны, — напыщенно произносит священник.

Я пожимаю плечами:

— Так убейте их. Что я потеряю от этого?

— Друзей, — вкрадчиво говорит священник, — и много братьев и сестер.

— Какие, к черту, братья и сестры? Только потому, что их кожа такого же цвета, как моя… — я делаю гримасу, — или вы выражаетесь фигурально?

— У сорока из них течет твоя кровь. Мы получили целый урожай незаконнорожденных детей Паукара Вами, но они не знают, что он их отец. Они были завербованы на общих основаниях, и мы обращаемся с ними так же, как с остальными.