Мастер ветров и вод - Надежда Первухина

— Вы пили коньяк.

— Это ничего, все уже выветрилось.

— Я вам не доверяю.

— Бросьте, Нила, нам сейчас надо держаться имеете. Я тоже обладаю какой-никакой интуицией и почему-то это чувствую.

— Надеюсь, это не повод испытать на прочность мое целомудрие?

— Никоим образом. Все, что связано с вашим целомудрием, для меня свято и неприкосновенно. Но я хотел бы с вами подружиться.

— Зачем?

— Чтобы больше узнать о фэн-шуй.

— Для вас ведь это не более чем байки.

— После того что я видел... нет, пожалуй, уже не байки. К тому же я чувствую себя виноватым перед Соней за кулон и хочу загладить вину посильным вкладом в дело ее исцеления.

— Как витиевато... Это машина, что ли, вклад?

— А хотя бы. Я бы еще апельсинов купил с бананами, но ей ведь их еще нельзя...

— Уговорили. Едем на вашей машине. Но если вы устроите аварию...

— Я никогда себе этого не прощу. Едемте, Нила.

«Кардиосфера» оказалась роскошным современным зданием сплошь из стекла и металлопластика. Этакий храм медицины и здравоохранения. Жаль только, что попадают в сей храм те, у кого есть возможность выложить за курс лечения солидную даже по европейским меркам сумму.

Мы с Марком (однако! Как быстро я привыкла к мысли, что «мы с Марком»!) оставили машину на стоянке и вошли в полукруглый белоснежно-матовый холл, блестящий и сверкающий словно внутренность елочной игрушки. За серебристой стойкой, отгораживающей посетителей от персонала, сидело небесной красоты создание в светло-голубом форменном халатике и форменной же шапочке. Небесное создание, хмуря очаровательные бровки, говорило по внутреннему телефону:

— Почему пятая палата не явилась сегодня на тренинг? Что значит «не было настроения»? Тренинг — обязательное реабилитационное мероприятие! Инна Петровна, вы будете отвечать перед лечащим врачом пятой палаты за то, что больные проигнорировали данные им врачом рекомендации!

Учинив разнос, небесное создание положило трубку и с профессионально-вежливым выражением лица уставилось на нас с Марком.

— Здравствуйте. Чем могу быть вам полезна? — нейтральным голосом осведомилось небесное создание, поочередно обозрев меня и Марка (и могу поклясться, что Марку наконец стало слегка стыдно за свой затрапезный вид!).

— Здесь находится на лечении моя подруга, Софья Вязова, — сказала я. — Она пока в реанимационной палате, но мне хотелось бы...

— В реанимационную палату посетители не допускаются, — мягко, но настойчиво отчеканила девушка в небесном халатике.

— Да, да, я знаю, мне сказали, — торопливо заговорила я. Почему-то ужасно хотелось оправдаться и убедить сидящее передо мной небесное создание в том, что я не лелею преступных мыслей о нарушении местного режима. — Я просто хотела бы передать ее вещи. Ведь это возможно?

— Вещи? Да, это вполне возможно.

— А еще мне хотелось бы поговорить с лечащим врачом моей подруги. Оперировал ее доктор Гостьин...

— Доктор Гостьин с сегодняшнего дня в отпуске. Но вы не волнуйтесь, сейчас я проверю по базе данных, кто назначен лечащим врачом вашей подруги.

Девушка склонила очи к монитору, постучала по клавиатуре и сообщила:

— Вот, пожалуйста, лечащий врач Софьи Вязовой — Вера Васильевна Саблина.

— Могу ли я сейчас встретиться с доктором Саблнной? Мне хотелось бы узнать о состоянии здоровья моей подруги, и еще... Как я понимаю, лечение и пребывание в вашей клинике платное. Я хотела бы оплатить за подругу...

— О, вы так любезны, — улыбнулось небесное создание. — Вообще-то все расчеты в нашей клинике производятся по завершении лечения, но если вы хотите прямо сейчас...

— Да, я хочу прямо сейчас. Так я буду чувствовать себя более уверенно. Сколько я должна?

— Минутку. — Девушка пощелкала клавиатурой и выдала искомую сумму.

— Хорошо, — кивнула я. Сумма не испугала меня — в Китае лечение столь сложного заболевания, как аневризма, пожалуй, обошлось бы не дешевле. — Ваша клиника принимает чеки «Америкэн экспресс»?

— Разумеется.

— В таком случае я расплачусь чеком.

— Вы не волнуйтесь, ваши деньги не пропадут...

— Вот по этому поводу я совершенно не волнуюсь. Меня волнует только состояние здоровья моей подруги.

— Тогда я позвоню доктору Саблиной, может ли она прямо сейчас вас принять.

— Сделайте одолжение.

Небесное создание потыкало хрупким пальчиком в кнопки телефона и заговорило с непередаваемой ангельской интонацией:

— Вера Васильевна? Здравствуйте, вас с поста беспокоят... К одной из ваших пациенток пришла посетительница, близкая подруга. Она хотела бы проконсультироваться у вас по поводу... Да, понятно. Хорошо, Вера Васильевна.

Девушка посмотрела на меня:

— Доктор Саблина вас примет. Пожалуйста, поднимитесь на лифте на пятый этаж. От лифта направо в коридор, кабинет пятьдесят восемь. А этот мужчина с вами?

— Да, со мной. Он тоже... друг.

... Когда мы в лифте поднимались на пятый этаж, Марк сказал:

— Спасибо за то, что отрекомендовали меня другом.

— А как прикажете еще вас рекомендовать, господин Косарецкий? Оставьте вы эти разговоры, не до того. Я волнуюсь за здоровье Сони, а вас, похоже, это мало беспокоит.

— Нет, отчего же. Но еще меня беспокоит то, что мы с вами узнали о кулоне.

— О, хоть здесь не поминайте об этой ужасной вещи! У меня при слове «кулон» зубы начинают ныть.

— Хорошо, хорошо, не буду.

Пятьдесят восьмой кабинет был строг и удобен одновременно, а доктор Саблина производила весьма благоприятное впечатление своими манерами. Я рядом с ней на какое-то мгновение почувствовала себя деревенской простушкой, но потом взяла себя в руки. В конце концов, я оплачиваю работу этой вышколенной докторши. А значит, и нечего перед нею робеть, как перед статуей Астарты.

— Добрый день, рада вас видеть, присаживайтесь, — шелковым голосом сказала доктор Саблина. — С кем имею честь?

— Я Нила Чжао, близкая подруга Софьи Вязовой. А это — Марк Косарецкий, наш общий... друг. Доктор, простите, что отрываем вас от дел...

— О, никоим образом!

— ...Но я очень беспокоюсь о состоянии здоровья Сони.

— Напрасно, — мягко улыбнулась доктор Саблина. — Операция прошла успешно, сейчас состояние пациентки Вязовой стабильное. Думаю, через несколько дней мы переведем ее в палату общего режима. Поверьте, оснований для беспокойства нет ни малейших.

— Это меня очень радует. Доктор, а нельзя ли передать в палату Сони вот эти вещи. И еще...