Мар. Меч императора - Александра Лисина

Граф, само собой, тоже не сидел сложа руки, так что уже через неделю в крепость прибыл внеочередной караван, до отказа груженый оружием, особенно арбалетными болтами и стрелами, которые мы расходовали с устрашающей скоростью. А еще они привели с собой лошадей… не сильно породистых, зато крепких, выносливых и непугливых. Что позволило в скором времени вывести за ворота уже не один, а сразу три полноценных отряда, и работа по зачистке Истрикских лесов закипела с новой силой.

Правда, больше с молодыми медузами нам не везло – чем дальше от крепости, тем крупнее становились логова, и тем больше драхтов их охраняло. Чтобы уничтожить хотя бы одно, мы тратили уже не один день, а по целой неделе. Иногда и больше, если логово оказывалось особенно старым. Дальше продвигаться малыми группами становилось опасно, поэтому от раздельных прогулок пришлось отказаться, и мы снова заработали большей командой, имея на подстраховке менее многочисленный, но все же полноценный отряд. Народ в нем, помимо прочего, занимался еще и тем, что потрошил убитых нами тварей и, пока основная команда отправлялась на поиски новых, наши коллеги собирали с поля боя хитин, помогали добраться до крепости раненым, если таковые были, и заодно переправляли туда же трофеи. На радость местному кузнецу.

Я, кстати, все-таки выяснил, как многоуважаемый мастер Регг изготавливает из хитина доспехи. Все оказалось просто: он банально выжигал отверстия в пластинах кислотой. А точнее, смесью кислот, в которой одним из основных ингредиентов служили ядовитые слюни драхтов. Как выяснилось, твари только снаружи были неуязвимы к собственному яду. Тогда как, нанесенный в заранее размеченных точках с обратной стороны пластин, этот яд прекрасно выжигал нужного диаметра отверстия. После чего кузнецу оставалось соединить их между собой металлическими кольцами или, по ситуации, ремнями, и вуаля – наборный доспех из прочнейшего панциря был готов.

Увидев в первый раз смекалистого кузнеца и посмотрев, как он работает, я проникся к господину Реггу искренним уважением. Казалось бы, так себе мужичок… невысокий, лысоватый, хиленький. Никаких тебе бугрящихся мышц, огромных плеч. Разве что предплечья у него и впрямь выглядели внушительно. Но во всем остальном он был совершенно обычным. И вдруг – такой мастер…

– А ты по роже-то не суди, – бесхитростно сообщил кузнец, когда я неосторожно высказал ему свое удивление. – Ты вон тоже на богатыря не тянешь. А с тварями управляешься ого-го. Не зря Атис вокруг тебя кругами ходит.

Тут он меня, конечно, уел: после той бойни на берегу белобрысый сынок Хэнга (а может, не Хэнга, а графа) на пару с приятелями осадили меня по всем фронтам, требуя поединка. Мальчишки, что с них взять. Азарт у них, понимаешь ли, взыграл. Любопытно им было. Очень. Но я их интерес упорно игнорировал и не поддавался на провокации, которых, стоило признать, действительно было много.

Одно хорошо: после полноценного рейда сил у парней оставалось лишь на то, чтобы доползти до крепости, наскоро умыться, проглотить ужин и завалиться спать без задних ног. Но если следующий рейд Хэнг откладывал, чтобы дать людям роздых, эта полоумная троица оказывалась тут как тут и принималась доставать меня по полной программе. Они болтались поблизости каждую свободную минуту. Сперва просто просили. Потом требовали. Затем пытались смеяться, насмешничать… в общем, изгалялись как могли.

Более того, через неделю люди стали откровенно надо мной ржать, вплоть до того, что заключали пари в ожидании, когда же мне осточертеет упираться. Но я и без того уже оценил уровень подготовки назойливой троицы. И во время нападения медузы. И позже, во время рейдов. Более того, своими глазами убедился: нас с парнями учили по сходной программе. Только меня натаскивали исключительно на одиночную работу, а их какой-то умелец, наоборот, учил работать командой.

И, надо признать, они делали это великолепно. Без дураков – я действительно был поражен их подготовкой и умением действовать сообща. Эти трое, подобно Грифу, Когтю и Ворону, прекрасно дополняли друг друга. Знали, когда нужно прикрыть, а когда отступить. Не хуже меня понимали рисунок боя. В какой-то мере они его даже предвидели и умели менять, тем самым направляя схватку по тому пути, какой был нужен. Но если личные телохранители императора… земля им пухом… шли к этому годами, самостоятельно и без чьей-либо помощи, то Атиса и сотоварищи учил кто-то опытный, умелый, знающий. И всего за несколько лет сумел превратить этих задиристых мальчишек в настолько сплоченную команду, что это вызывало искреннее восхищение.

Достаточно сказать, что тогда, на стене, когда на нас перло несколько сотен простых драхтов и сплошная масса драхтов-солдат, в надвратной башне, которую прикрывали эти трое, никто не погиб. Вообще, понимаете? Эти парни втроем сделали то, на что другим понадобился полноценный отряд с арбалетчиками, копейщиками и магами. Уже гораздо позже, присматриваясь к их работе, я убедился, что их действительно готовили сражаться именно так, в связке. Единой боевой тройкой, в которой кто-то один всегда был на острие клина, двое других умело прикрывали его и друг друга. При необходимости фокус мог смещаться в сторону любого из тройки. И с учетом того, что работать парней учили как копьем, так и мечом со щитом, то при желании их тройка превращалась в этакую стальную мельницу, которая с легкостью перемалывала даже драхтов-охотников.

Так вот, к чему я это говорю…

Зная уровень подготовки парней и уже прикинув их возможные слабости, я совершенно не горел желанием сталкиваться с ними на ристалище. Не потому, что не мог справиться. Напротив, мог. Я все же убийца, а не воин. Но именно в этом и заключалась проблема: в боевом трансе даже эта троица ничего не могла мне противопоставить – ни по скорости, ни по силе, ни по опыту. Но вышибить их одного за другим из круга, тем более кого-то ранить, что, скорее всего, произойдет, если мы сцепимся по-настоящему, а я уйду туда, откуда в последний раз меня сумел вытащить только Ворчун… полагаю, оно того не стоило.

Один разговор с его сиятельством на эту тему у нас уже состоялся. В тот день меня выручила лишь скорость, обилие трупов, плохой обзор и полнейшая неразбериха, воцарившаяся с приходом волков как среди тварей, так и среди защитников крепости. Благодаря этому мои тогдашние подвиги были списаны на счет страха, азарта и горячки боя, во время которой люди и впрямь способны совершать чудеса. Что касается выброса темной магии, то со мной его, похоже, никто не связал, поэтому и вопросов не задавали. А вопиющее невнимание драхтов к моей персоне объяснили близостью волков, о чьих природных умениях толком никто не знал, зато напридумывали столько сказок, что одна маленькая ложь лишь добавила им правдоподобности.

В способность Ворчуна делать меня невидимым для тварей действительно поверили, особенно после того, как я слегка похулиганил в присутствии магов с аурой. Но граф ведь не дурак. Увидев мою манеру боя во всех подробностях и поняв, на что я в действительности способен, он рано или поздно сообразит, что к чему. После этого меня в обязательном порядке будут ждать новые вопросы. А вскоре после этого – или императорский суд, или новое бегство, тогда как у меня здесь еще оставались дела.