Портрет моего мужа - Екатерина Лесина

- Сложный вопрос... не возражаешь, если я присяду?

- Не возражаю.

- Вообще-то тебе, как хозяйке места, следует проявить вежливость. Предложить сесть, послать кого за чаем и прочей дребеденью...

- Послать? - поинтересовалась я, решив, что колечко посмотрю вечером, да и предупреждению стоило бы внять.

- Не стоит, скоро ужин и... переодеваться не собираешься?

- А чем этот наряд плох?

Платье было новым, правда, от вчерашнего оно отличалось разве что рунным узором на подоле, сомневаюсь, что кто-то здесь и вправду заметит разницу.

- Ничем. Если собираешься и дальше быть мишенью для иголок Сауле.

- Она уже протрезвела?

- В достаточной мере, чтобы вновь начать напиваться...

- Почему ты мне помогаешь?

- Я тебя ненавижу, - вполне искренне сказала Лайма, вытащив из сумочки тонкий портсигар. Черный мундштук, хрупкая с виду сигарелла. Дым с привкусом шоколада и белые пальчики, скользившие по мундштуку. Что-то было в этом движении, если я почувствовала, как краснею. - Я понимаю, что и ты, и я... что по сути мы оказались заложниками в чужой игре, в чужих амбициях. Но понимания мало. Понимание - это разум, а эмоции... мне отчаянно нужно было кого-то ненавидеть. С Маром мы знакомы давно. Мы все друг с другом знакомы. Там... - она указала сигаретой на потолок, - на самом деле очень тесно. И все всё знают, да... еще в детстве мама сказала, что мы поженимся.

Она выпустила тонкую струйку дыма.

- Я никогда не отличалась особыми талантами. Сила? Да, была, но... толку-то? И желания... отец предлагал оплатить учебу, но мама сказала, что мне это не нужно. И я поверила ей. Я решила, что меня вполне устроит красивая жизнь чьей-то жены... в конце концов, разве женщина не должна блистать?

- Понятия не имею.

- Повезло, - как-то обреченно произнесла Лайма. - Если бы ты знала, до чего тяжкий труд, блистать...

- Бросила бы...

- Кто ж мне позволит? Нет, сначала все было чудесно. Мы с Маром встречались. Мы были симпатичны друг другу, а это больше, чем имеют многие. Он относился ко мне с уважением, хотя и снисходительно, но... я привыкла к этой мужской снисходительности, даже научилась с ней управляться. Я вполне себе построила планы, в которые имела неосторожность посвятить близких подруг. Тогда я еще думала, что у меня могут быть подруги...

Пауза.

Вздох.

И дым, который становится горьким, терпким. Я никогда не пыталась курить, хотя на Ольсе многие женщины умели обращаться с трубкой, и никого особо это не смущало. Хозяйка моей лавки жевала табак, и зубы ее давно приобрели желтый цвет, а к волосам и коже приклеился запах, нет, не сказать, чтобы отвратительный, но...

Курить я не пробовала.

Да и если бы пробовала, вряд ли бы у меня вышло столь же изящно.

- Они в последний момент не сумели договориться, мой отец и Мар. И помолвка, которая должна была состояться, не состоялась. Пошли слухи... всякие слухи. И большей частью обо мне... о том, что я была постыдно неосторожна, что... - кулачок Лаймы сжался. - Мои подруги... меня утешали. А слухов становилось все больше. Мне даже пришлось уехать ненадолго... в путешествие по Империи, да... а вернувшись, я узнала, что Мар женился. Представляешь?

- Ужас какой.

- Именно. Ужас. Он разорвал помолвку со мной, чтобы жениться на какой-то безродной девке.

Еще немного и точно сочувствием проникнусь, как иначе...

- Если раньше обо мне шептались, то теперь я стала посмешищем. Мне в лицо говорили... всякое говорили... это высокое искусство сделать вид, будто желаешь помочь, а вместо этого обмакнуть в дерьмо. И я вдруг поняла, что это все, что если после разрыва помолвки я еще могла рассчитывать на хорошую партию, все же папенькины верфи изрядный приз, то теперь... то есть, верфи, конечно, ценности не утратили, в отличие от меня, не сумевшей удержать того, кого в свете полагали моим женихом...

Пепел она стряхнула в фарфоровую вазочку и, как показалось, сделала это с немалым удовольствием.

- Да и папенька мой вдруг решил, что после матушкиной смерти прошло изрядно времени, а значит, второй брак не будет выглядеть поспешным. Конечно, его поняли... мужчине нужен наследник. Я же... я получу некоторую сумму в приданое, но этого мало.

О да, понимаю, одно дело шанс наследовать огромное предприятие, и совсем другое - получить чужую невесту с небольшой доплатой.

- Признаюсь, я тогда несколько... вспылила. С папенькой у меня состоялся неприятный разговор, который закончился моей отправкой в Тихую обитель.

Ничего себе...

Я слышала про эту обитель многое, вот только хорошего в этом многом не было ни капли. Отдаленный остров. Камень. Скалы. И древний храм, при котором когда-то воспитывали жриц Эйры, внушая им мысли о служении божеству, а также смирении и прочей чепухе. И не только жриц воспитывали, да... бывало, что некие особы рода благородного вдруг начинали ощущать в себе зов неба, заставлявший их удалиться от мира...

...сомневаюсь, что уход всегда был добровольным, но...

- Полтора года... мне хватило и месяца, но отец был зол... а потом появился Мар с его новыми идеями. И патентами. И папенька, к счастью, вспомнил обо мне...

Она с наслаждением раздавила остаток сигареллы о поверхность вазы.

- Извини. Нервы.

- Успокоительное принимай.

- Принима, не помогает. Разве что то, которое Сауле, но... ее пример показателен. Мар... предложил сделку. У него уже была ты, такая очаровательно-наивная и готовая горы свернуть ради общего блага, только вот ваших детей в свете не приняли бы. И я это говорю не для того, чтобы тебя обидеть. Просто... там другие законы. Боги, сколько раз я думала, что с удовольствием отдала бы все свои побрякушки лишь за то, чтобы ко мне хоть раз отнеслись по-человечески!

Лайма прикусила губу, вскочила, прошлась по комнате.

- Это было... унизительно. Любовница... игрушка... без прав, без надежды, что буду значить хоть что-то. Ты знаешь, что по таким договорам дети изначально принадлежат мужу?

- Нет.

- Мар мог бы меня выставить в любой момент, и мой отец стерпел бы. Ему тоже нужна была реорганизация производства, а у Мара опыт... у Мара патенты... у Мара связи, в конце концов. И король к нему расположен. С меня же требовалось рожать и улыбаться.

- А ты нашла меня.

- Сперва мне хотелось просто посмотреть, понять, что есть в тебе, что Мар так держится за этот брак? Отец ведь предлагал ему выгодные условия. И с разводом никто не стал бы затягивать, напротив, все бы с пониманием отнеслись к этой ошибке юности...

Это Лайма, надо полагать, обо мне. Хотя... в моей юности вот тоже ошибка случилась. И что? И ничего... никуда нам с этой ошибкой друг от друга не деться.