Наследница поневоле - Инга Салтыкова

Но, увы, как и Руби, она уже «слишком хорошо знала» советника — и нужно было обладать совершенно непробиваемой наивностью, чтобы верить этому двуликому монстру. А наивность, увы, безвозвратно ушла сегодня.

— Ты веришь во что? — Элизар остановился, и Анна с облегчением увидела, как пламя съеживается, исчезает обратно внутрь его ладоней. Она явно озадачила его.

— В то, что все изменилось. В то, что ты со мной не только потому, что я позволяю тебе обращаться.

Он слегка нахмурился, пытаясь понять, говорит ли она правду… Но Анна старалась. Изо всех сил старалась придать лицу влюбленно-искреннее выражение. Ибо только от ее игры зависело, простят ли сегодня Руби или убьют.

Демоница судорожно втянула воздух, разбивая повисшую в комнате тяжелую паузу — было ясно, что в любом случае казнь откладывается.

— Вон отсюда! — совершенно без интонаций приказал ей Элизар.

И, дождавшись, пока она свернется в кошку и выбежит наружу, подошел к Анне.

— Послушай… Я ведь уже говорил, что не могу… не умею…

«Я старый солдат и не знаю слов любви» — откуда-то вспомнилось. То ли из далекого детства, то ли вообще из прошлых жизней.

Анна заставила себя улыбнуться, и это было почти больно.

— Скажешь потом. Когда все закончится.

Когда у меня будет доступ к дворцовым припасам и к зелью, которое развязывает языки — добавила про себя. И если ты лжешь мне… а ты лжешь мне… я сделаю с тобой то же, что принцесса Лэвэндель сделала со Свантоном.

У дракона, по крайней мере, не было никаких «изначальных планов».

Легок на помине, в пещеру на всех парах влетел взъерошенный черный ворон. За ним вернулась в пещеру Адейла. Повела носом и тут же, будто по запаху, определила, что что-то произошло.

Открыла было рот — спросить, но Элизар с раздраженным видом остановил ее, подняв руку.

— Ты хоть не лезь не в свои дела…

Демонстративно отвел Анну в сторону, поднял ее лицо к себе за подбородок и, посомневавшись, словно не знал, что еще сделать, поцеловал в уголок рта.

— Ты моя невеста и… и я тебя люблю, поняла? — пробормотал так, чтобы слышала только она. — И мне плевать на все остальное. На корону, на драконову сущность — на всё и на всех… Ты веришь мне?

Анна закивала, борясь со слезами. Потом перестала бороться — пусть думает, что это слезы счастья. Девушкам ведь полагается плакать, когда им признаются в любви?

Медленно, большими пальцами он вытер эти слезы — горькие, как вся ее жизнь отныне и навсегда.

— Я постараюсь доказать тебе, что не лгу, хоть и не знаю, сумею ли… Но теперь, Анна… теперь нам нужна твоя помощь.

— Кому «нам»? — ей уже было все равно. Совершенно неважно, чего от нее хотят — даже если бы попросили лечь на жертвенный алтарь ради спасения человечества, она бы не отказалась. Собственно, была бы очень даже не против.

— Драконам, дитя мое, — услышала ее Адейла и ответила вместо сына. — Только драконы могут изгнать демонов из страны и восстановить законную власть, мир и порядок. И только ты можешь приказать им вспомнить… кто они на самом деле.

— Думаешь, сможем заставить этих разжиревших баронов летать и изрыгать столбы пламени? — прищурившись, спросил ее Элизар. — Они ведь не летали уже сотни лет.

— Уверена, что сможем, — коротко ответила она. — Но для это нужно, чтобы твоя невеста вернула им крылья. Пусть и на время.