Няня для подрастающей ведьмы - Ольга Бурцева

— Хулиганите, Ярослав Германович? — Густой голос, как гром среди полуночной тишины, заполнил длинный коридор в крыле прислуги.

Еся, давясь слезами, снизу вверх посмотрела на черный громадный силуэт, закрывший единственный блеклый коридорный ночник.

— Паша, какого хрена? — Ярослав, опираясь на стену, неуверенно поднялся на ноги, потирая ушибленную спину.

— Нехорошо себя ведете. Станислав Германович будет недоволен. — Как неразумному барскому ребенку водитель объяснял прописные истины младшему Кравецу. — Идите спать.

Паша подал руку Есении и исподлобья посмотрел на Ярослава.

— Доволен — недоволен. Он все время мной недоволен, когда проигрывает! — Ярослав резким движением поправил сбившуюся челку. — Я ничего такого не сделал, она сама ко мне вышла в таком виде.

— Идите спать, — размеренно повторил Паша, положив руку на подрагивавшее плечо Есении и всем видом показывая, что наедине он их не оставит.

— Да и хрен с вами! — Ярослав распрямил спину и гордо зашагал по коридору.

Как только он скрылся из виду, Есения, закрыв лицо руками, окончательно разрыдалась. Тело затрясло мелкой дрожью, засаднили ушибленные коленки и кожа, с которой вырвали волосы.

— Тс-с-с. — Паша, как маленького ребенка, прижал ее к себе, мягко, но очень крепко обняв одной рукой, другой неуклюже погладил по лохматым волосам. — Все хорошо, все хорошо.

Еся вздрагивала от каждого всхлипа, рвавшего грудную клетку на мелкие части, и старалась проглотить рыдание, чтобы никого не разбудить. Она уперлась лбом в черную футболку, мешком висевшую на мощной, но мягкой груди, и на удивление почувствовала себя защищенной, будто оказалась в спасительном бункере во время ядерной войны.

— Вам тоже пора спать, — мягко проговорил Паша, высматривая, не сбилась ли видеокамера от удара Ярослава об стену. Если бы не она, неизвестно, чем бы закончились пьяные шалости младшего Кравеца.

— Да-да, — всхлипнула Еся, вытирая мокрые щеки. — Спасибо, что заступились.

Она благодарно посмотрела снизу вверх на Пашу, а он, слабо улыбнувшись, отпустил ее из своих неуклюжих объятий. В один миг Есения опять почувствовала себя беззащитной и до ломоты в костях одинокой.

— Я понимаю, что советы сейчас неуместны, — Паша растерянно потер щетину, — но все же настаиваю, чтобы вы держались подальше от обоих братьев.

— От Ярослава точно буду держаться как можно дальше, — печально хмыкнула Еся, запахивая сильнее халат.

Паша лишь покачал головой. Она его не услышала. Жаль.

— Я пойду ночевать к Кларе, — озвучила Есения внезапно возникшее желание. — Не хочу оставаться одна, а она единственный человек в моей жизни, которому не все равно, что со мной происходит. Вы же не против?

Еся с опаской посмотрела на Пашу, понимая, что в этом доме очень многое делается именно с его согласия.

— Не против, но там одна кровать. — Водитель неопределенно пожал плечом.

— Я посплю в кресле… лишь бы не оставаться одной. — Еся шмыгнула и посмотрела на Пашу, закрывавшего проход по коридору.

Он отступил к стене и сделал приглашающий жест рукой.

— Да, — густой голос остановил Есению, — будет лучше, если о происшествии с Ярославом в доме знать не будут. Со Станиславом Германовичем я поговорю сам, а вот остальных информировать не нужно.

— Хорошо. — Еся устало кивнула и отправилась к Кларе. Хотя на самом деле ей до безумия хотелось остаться в теплых объятиях Паши, просто так, на одну ночь, чтобы почувствовать себя в безопасности. Рядом с ним она ощущала себя под надежной защитой, первый раз в жизни чужой человек решал ее проблемы, ничего не требуя взамен, и где-то в глубине души затеплилась нежная благодарность, приятно щекотавшая желудок.

Это было странное чувство, новое и очень приятное.