Час героев - Александр Афанасьев

Но Илье Павловичу сейчас было не до Кавказа и не до Дагестана. Он ехал из центра слежения ГРУ, которому и принадлежал беспилотник, ехал с новостями. У Союза ветеранов тоже были беспилотники, официально – они использовались для контроля состояния трубопроводов, с которых то и дело воровали нефть. Но для того уровня операции, которую они затеяли – несколько дней контроля на значительном удалении, – таких беспилотников не хватало, и поэтому они были вынуждены обратиться в ГРУ, где у Ильи Павловича работали друзья. В ГРУ многие поддерживали Союз ветеранов, в отличие от ФСБ, где ветеранов ненавидели. Вообще, ФСБ была в фаворе, в то время как в погромленных ГРУ и МВД многие озлобились на власть и именно поэтому поддерживали ветеранов. На юге, рядом с Ленинаваном, был крупнейший в России центр наблюдения и прослушивания ГРУ, он работал на Украину, на Крым, на Турцию и на Кавказ, там же с нуля построили площадку для взлета-посадки беспилотников. Вот оттуда и ехал подполковник Бекешев.

Павла Петровича Бекешев нашел на первом этаже – тот, нацепив на нос очки, которые обычно не носил, просматривал какие-то бухгалтерские документы, какие-то из них подписывал. В этом складе хранили обмундирование, средства связи – ни то ни другое не запрещалось к гражданскому обороту – и тут же теперь держали пленников. Всех – пленников, вроде как для обмена.

– Здравия желаю, – поздоровался Бекешев, – есть новости. Где Белый?

– В увольнительной до восемнадцати ноль-ноль. Скоро Кузанцев приедет. Говори.

– Может – дождемся.

Генерал посмотрел на подчиненного через очки.

– Время – это жизни, подполковник. Докладывайте.

Бекешев подвинул стул, достал из кармана нетбук – на него в центре ГРУ перекачали записи, хотя делать это было категорически запрещено. Поставил на стол, включил, перемотал картинку на нужное время.

– Вот так вот. Как мы и предполагали. Перешли границу по тайной тропе, там их встретили. Машина принадлежит ФСБ.

– Проносов?

– Он самый. Тварь...

Подполковник Бекешев, воевавший в Чечне, люто ненавидел таких предателей, как Проносов. Он знал, что они существуют – сам как-то раз снял с трупа боевика карту, где нанесен был весь маршрут их колонны, по минутам, с частотами связи, с позывными – со всем, в общем. Это было не что иное, как предательство – наглое, откровенное, безнаказанное, немыслимое ни в какой серьезно воюющей армии. Несмотря на то что такое предательство встречалось на каждом шагу – ни в первую кампанию, ни во вторую – за это никого не разоблачили и не расстреляли. В том числе и поэтому Бекешев вступил в Союз ветеранов – одной из его задач было выявление предателей в собственных рядах, в рядах армии и полиции и жестокое наказание их. Все понимали – скоро начнется, и наличие предателей в собственных рядах было недопустимо.

– Забудь, – сказал генерал.

– О чем вы?

– Ты знаешь. Про Проносова – пока забудь, для нас самое главное сейчас – чехи. Проносов – отыгранная карта, им займется Чернов. Предатель, которого разоблачили – уже не опасен, предавать он больше не сможет.

– Хорошо... – Бекешев опять обратился к монитору. – Колонна – шесть грузовиков типа «КамАЗ», бронированных. Вероятно – документы в порядке, военные номера – согласно вашим приказаниям мы не пытались остановить и как-то проверить колонну. Прошли через весь Дагестан в сопровождении спецмашины ФСБ, потом ушли на Элисту. Дальше въехали к нам. В настоящее время находятся в пятидесяти километрах отсюда, на хуторе, принадлежащем некоему Исе Дадаеву. Машины замаскировали во дворах, активности не проявляют.

– Дадаев.

– Дадаев Иса Салманович, уроженец села Центорой, семьдесят пятый год. По нашим данным – относится к тейпу Ботлих, хотя отношений с тейпом не поддерживает. Выехал сюда в девяносто шестом, как объяснил – от грабежей. Женат, два сына и три дочери, две дочери в Москве, одна из них здесь, младший сын тоже здесь, помогают по хозяйству. И сам Дадаев, и сыновья имеют лицензии на владение оружием и гладкоствольным, и нарезным. По данным МВД, на них троих записаны: охотничья винтовка «Саваж» американского производства, два карабина «Тигр», один укороченный карабин «Сайга», штурмовое ружье «Бенелли», две гладкоствольные «Сайги», длинная и короткая, еще одна казачья «Сайга-410», два охотничьих ружья «Иж», горизонталка и вертикалка, четыре травматических пистолета. В общем – целый арсенал, хоть круговую оборону держи. По данным милиции – ведут себя тихо, ни в каких инцидентах замечены не были, что странно. По данным Министерства по налогам и сборам, находятся на едином сельскохозяйственном налоге, фирма зарегистрирована как ООО на старшего Дадаева, то есть налогов почти не платят и почти не отчитываются. Больше ста гектаров земли в собственности, есть ферма и работники.

– Русские? – спросил генерал.

– То есть?

– Работники – русские?

Бекешев пролистнул бумаги.

– Не написано.

– А напрасно. Может, у нас целая диверсионная группа под боком законсервирована. Дальше.

– Из транспорта – два «ГАЗа», «КамАЗ», «УАЗ»-буханка и «Патриот», три трактора, два из них новые, косилку в развалившемся колхозе купили, немецкую, и восстановили. Собственной фермы нет, арендуют у развалившегося колхоза, там же работников нанимают – но покупать не хотят, хотя глава администрации района предлагал, и задешево. Сейчас у них примерно двести голов КРС, есть стада овец.

– Свиней, конечно же, нет.

– Ну, какие тут свиньи... Аллахакбары.

– Могут и завести. Для отвода глаз. Еще что?

– По сути ничего. Живут тихо, никуда не лезут. Все.

– Законспирированная база для поддержки специальных операций, – подвел итог генерал, – скорее всего, если копнуть, то там и схроны отыщутся, и много чего другого.

– Уже отыскались, товарищ генерал.

– То есть?

– Этот беспилотник... он там дежурит, днем и ночью. Видно, как они ходят, схроны проверяют. Полдня поработал – и адрес готов, только работай, все как на блюдечке. Эх... мне бы эту машину в двухтысячном, я бы...

– Чем богаты, тем и рады. Хорошо, что сейчас есть.

– Да... Товарищу Табуреткину это зачтется...

И двое отставных офицеров – один армии, другой – милиции, посмотрев друг на друга – от души рассмеялись. Хотя смешного во всем в этом – было мало.