Десант «попаданцев». Второй шанс для человечества - Александр Конторович

– По какому праву!

– Арт, объясни ему…

Пара звонких оплеух выбила из капитанской головы остатки сна.

– Еще вопросы есть?

– Вы сошли с ума! Я капитан королевской армии!

– Повторить?

– Не надо…

– То-то же. Слушайте меня внимательно, капитан. Повторять не буду. По какому праву вы намеревались натравить индейцев на мирную миссию Его Католического Величества?

– Так вы испанцы?

Бац!

– О-ох…

– Я задал вопрос вам! Себе я вопросов задавать пока что не разрешал.

– Это наглая ложь!

– Вам сюда лейтенанта Райли привести? Легко и непринужденно.

– Нет. Сюда не надо.

– А куда надо?

– Не надо лейтенанта. Это… это была просьба мистера Джефферсона.

– А это кто такой?

– Он представитель Компании Гудзонова залива.

– И какое право он имеет приказывать вам – офицеру короля?

– Вы должны понимать… он располагает сильным влиянием в метрополии. Я получил указания содействовать ему во всех его начинаниях.

– Даже и в таких?

– В любых.

– Даже так? И где он теперь?

– Он отплыл по делам. Будет через пару месяцев.

– И кто тут теперь за старшего?

– Я.

– Отлично. Это я хорошо зашел. То есть вы признаетесь в подготовке нападения на нашу миссию?

– Э-э-э… – Почувствовав, как у горла шевельнулся клинок, капитан сдержал рвущиеся наружу слова. – Да. Признаю.

– Вот и хорошо. Сражение вы проиграли и, по законам войны, обязаны к выплате контрибуции. Я прав?

– Э-э-э… ну, этот вопрос можно обсудить…

– Обсуждаем. Сколько у вас пушек?

– Три.

– А на корабле?

– Это не мой корабль!

– А чей?

– Компании.

– То есть подстрекателя нападения? Принимается. Сколько?

– Четыре.

– Конфискуются. Вместе с запасом пороха и ядер. Сколько у вас солдат?

– Тридцать восемь.

– Уже тридцать шесть. Оставляю вам пять ружей с зарядами. Для самозащиты. Остальное идет в счет контрибуции. Судно с грузом?

– Да.

– С каким?

– Сборный груз. Инструменты, одежда, еще что-то, не знаю.

– Проверим. Часть груза будет конфискована тоже. Не все, мы же не разбойники. Будет изъято то, что может послужить ведению войны. Возражения есть?

– Но я не имею права распоряжаться грузом Компании!

– Кто имеет?

– Мистер Джефферсон!

– Хорошо. Мы запрем ваших солдат в казарме и подождем тут его возвращения. Два месяца или больше – нам спешить некуда. Это вариант вас устраивает больше?

– Нет. Не надо его ждать. Я согласен на ваши условия.

Клинок отошел от горла.

– Одевайтесь. Без глупостей, все ваше оружие у нас. Ваши солдаты спят, и только от вас зависит, каким будет их сон. Он вполне может продлиться вечность, вы понимаете?

– Да… Но все же – кто вы?

– Те, чей дом вы хотели уничтожить. Достаточно? Сейчас мы разбудим ваших солдат, и вы отдадите им соответствующие приказания. Учтите, двор форта окружен нашими стрелками. Любое неправильное движение может стать последним. Постарайтесь это объяснить своим солдатам.

– А чтобы у вас не оставалось иллюзий, сейчас вы напишите все, что так красноречиво изложили мне, и подпишите.

– Это что, шантаж?! Как вы можете допустить подобное в отношении офицера Его Величества?!

– На протяжении всей беседы мы легко достигали взаимопонимания. Почему сейчас возникли затруднения? Мне привести более убедительные доводы, или обойдемся без лишних жестов?

Побледневший капитан уселся за свой стол и взял в руки перо…

Закончив сей скорбный труд, Роджерс оделся и спустился во двор. Прямо у своей двери увидел висящий на стене труп одного из солдат. Он был пробит навылет тонкой черной стрелой, которая застряла в щели между бревнами и не позволяла ему упасть на землю. Шедший справа от капитана молчаливый мужчина остановился и резким движением выдернул стрелу. Труп мешком свалился к ногам Роджерса. Тот поежился и, переступив через мертвое тело, зашагал к казарме.

Только к вечеру длинный обоз с трофеями, вытянувшись дугой по дороге, тронулся в путь. Доехав до леса, мы отпустили возниц. Ни к чему им было знать точку назначения обоза. Взять смогли не все, повозок и лошадей было явно недостаточно. Пришлось разыграть благородство и оставить часть уже намеченного к погрузке добра его законным хозяевам.

Через два часа нас догнали Змей и Курбаши.

– Ну как там? Погони нет?

– На чем догонять-то? Нет. Заперли ворота и сидят там, не высовываются.

– Ну и славно! Теперь впрягайтесь. Не обучен я таким транспортом управлять. А нам еще и подумать надо, как следы получше запутать? Сейчас-то мы к испанцам едем, а вот скоро уже и к нам поворачивать пора. Так что напрягайте голову. Не сегодня, так завтра наглы пойдут по следам. Это ж надо – столько добра разом зевнуть? Будут они нас искать, не сомневайтесь. Так что пусть ищут у испанцев. К ним они уже не полезут – это война…

19 мая 1790 года

Зануда

Англичане – гады. Может, по меркам XVIII века они и могли считаться просвещенными мореплавателями, но разве только потому, что остальные хуже. Во-первых, кто-то из них смачно харкнул на сиденье возницы, и мне пришлось оттирать его травой. А во-вторых и в-главных, из восьми доставшихся нам лошадей две с эмфиземой (шумное, «запаленное» дыхание слышно с другого конца колонны) и одна – не знаю, с чем, но явно больная. У здоровых не бывает таких зеленых соплей.

Я не выдержал и сказал об этом майору. Он отреагировал странно – приказал мне пересесть на телегу с больной лошадью и наблюдать за ее состоянием (будто я ветеринар), а по приезде доложить все нашему врачу. Впрочем, мне удалось убедить поставить нас в хвост колонны (чтобы не чихать на здоровых) и идти шагом. Так что я трясся по ухабам и корням, смотрел в кобылью задницу и мучительно вспоминал все, что знал о лошадиных болезнях.

Через несколько часов (отцы-командиры вели нас петлями и крюками – наверное, заблудились, но не желали в этом признаваться) удалось вспомнить довольно много из прочитанного и слышанного. Увы, названия медикаментов были бесполезны за полным их отсутствием. Зато по организации карантина я мог бы прочитать лекцию минут на тридцать. Далеким от медицины людям. Медикам – не рискнул бы. «Зеленым» и командирам – пожалуй, тоже. Первым – из-за жестокости ветеринарных мероприятий, вторым – из-за большого объема необходимых работ. Ведь даже правильный скотомогильник устроить не везде можно, а где можно – надо долго копать.