Скотина - Степан Городничий

— Вот как? Задание прежнее. Или вы никогда не подниметесь до подмастерьев. Привезите мне толстяка. Или непонятно кого в его теле, — капитан поднял палец вверх, — ОН интересуется, зачем мальчишка здесь.

— Капитан. Я готова умереть за наше дело, позвольте снова, боюсь вас подвести, у меня есть новый план. Как вспоминаю его голос. Нет. Больше ошибки не будет…

Кучер кареты отодвинулся от стены и сделал пару шагов, — Капитан, поручите мне. Есть идея, как провернуть дело по-старому.

Капитан на секунду задумался, выдохнул столбик дыма, — Чтобы обещать, что ошибки не будет, надо понимать, в чем именно была ошибка. Вы это поняли? Работайте вместе. Аврора, сама к объекту не подходи, готовь операцию и остужай горячие головы. А ты, не облажайся и инквизорий не наведи. Не надо с ним играть. Просто приведите его для беседы.

[1] Теппо — высокий деревянный столб для отработки в борьбе сумо одноименного упражнения.

Явление 16

(Усадьба Скотининых. Отдаленный участок парка. Поют птички и светит солнышко. Борис неспешно прогуливается, рассматривая букашек под ногами.)

Пора на обед плестись, если в ближайшее время что-нибудь не сожру, прямо тут лягу и сдохну. Назад шел другой дорогой, надо территорию осваивать. Вышел к небольшому пруду, семимильными шагами превращающемуся в болото. Лягухи бесстыжие квакают, комары налетели, размером с кулак. Заметил роготульки в камышах. А вот это интересно, рыбу тут ловят. Точно, в гардеробе среди дерьма пара удочек лежала и сачок.

Над дыхательными упражнениями бы еще подумать для восстановления анамы. В подсказке указано — специальные. Из специальных только вентиляцию легких знаю, для быстрого погружения. Ага есть еще восточные практики всякие. В общих чертах знаком, но серьезно не воспринимал никогда. Пробовать не сейчас, подкашиваются конечности.

На середине пути измышления прервались шумом из-за кустов, детскими криками, визгом и истошными кошачьими завываниями.

— Держи, вдарю, держи крепче.

— Души его гада, царапнул, сволочь.

— Дай, я вмажу, дави говорю.

— А-а-а, кусается, пусти я эту тварь прикончу.

— Нет я, он мой, он рыбу у тётки ворует.

Как есть нарисовалась картинка — ватага ребятишек мучает рыжего кота. Почему рыжего? Других вроде не видел — раз, с таким характером да не попасть в переплёт — это два.

Боря, ты как, все устраивает? Внутри шевельнулась тревога и лёгкое недовольство. Все верно, Боря, человека в беде и то всегда нужно спасать, хотя он завсегда сам виноват. А животину бессловесную тем более защитить некому.

Веселились детишки на славу. Ничего не боятся охальники. Всего десяток метров от дороги, где людей как в девяностые в очереди за колбасой. Пяток пацанов лет десяти и пара постарше. Босые, неумытые, в драных рубахах, Слава Вечному ученику не аристократы, за обедом таких не видал. В руках палки, камни.

Кот висел на верёвке, затянутой поперек тушки. Вопил не переставая, скорее уже не вопил, а завывал. Били животину все вместе, палками и камнями, раскачивая верёвку и отталкивая друг друга. Так увлеклись, что появившуюся из кустов тучу заметили не сразу.

В момент, когда я выдвинулся, рыжая тушка не сопротивлялась, котище уже не выл, а хрипел, пуская розовые пузыри.

Я заревел басом, — Что творите, паскуды?

Мелюзга с визгом бросилась врассыпную, примитивные орудия труда полетели в разные стороны, в мою тоже. Лица запомнил, пригодиться, один особенно прыщавый прямо сразу в душу запал. Стоял в сторонке, ладошками видео снимал.

Ни поймать, ни догнать никого не смог, комплекция не та, в пальцах на секунду задержался рукав грязной рубашки, треснул и выскользнул. Ничего эти пальцы кроме столовой ложки держать не способны. От неожиданного рывка ноги оказались чуть впереди основного тела, рухнул на задницу, подняв тучу пыли. Учиться и учиться управлять этой тушей.

Кот, тот самый знакомый, вяло подрагивал и только один изумрудный глаз был приоткрыт. Настороженно так смотрел, с отчаянием. Или это так показалось.

Трясущимися пальцами развязал узел, тугой, пришлось обгрызенным ногтям зубами помогать. Сорвал майку и завернул тушку. Сердечко под руками билось слабыми неровными толчками. Кот меня видно признал, прижатые ухи чуть расслабились, задышал шумно, с клекотом.

— Как же ты, товарищ, попался, с таким боевым характером? Ты же правильный кот, умный, с понятиями? Причина нашлась, не отходя от кассы. В паре метров валялась попугайская клеть с чёрной кошкой. Открыл дверцу и еле увернулся от острых когтей. Подруга развернулась как стальная пружина и рванула в кусты. Бодро. На горячее значит поймали. Понимаю, дружище, я по молодости так тоже разок попадался.

К лекарю надо. Только стоит ли перед Оком светиться? Заступился бы Боря за кота? Чую — не факт. Ладно, пойдём огородами.

Вышел на домик лекаря аккуратно, медитирующая на веранде тушка грелась в лучах заходящего солнца. Пригибаясь, перебежал открытое место. Дислокация тела не поменялась, доктор так и сидел, укутавшись в плед, только баллон мутной жидкости на столике уменьшился вполовину.

Что-то чую не будет он кота лечить. Мысли в голове одна опережала другую: просить, заплатить, бароном припугнуть или реально шею придавить?

Вежливо постучал по столу, — Пантелей Егорыч, помощь нужна.

Плед на кресле зашевелился, лениво приоткрылся один глаз и закрылся снова.

— Пантелей, не притворяйся. Только ты сможешь помочь.

— Борис Антонович? Шо, опять? Слабительное в шкафу.

— Да не-е, не мне, вот котик под телегу попал.

Пантелей покосился на окровавленную тряпку, приоткрылся второй глаз, плед пополз вверх и укрыл лекаря с головой, — Как же задрал, да. У меня выходной, раз. Меня барон обидел, два, анамы нет три. И ещё четыре, коньяка уже тоже нет и вкуса не помню. Ага, еще пять есть — морда мне твоя хитрая не нравится.

Эх, нет у меня авторитета, как у родителя, — Пантелей Егорыч, с отцом ты совсем другим тоном разговаривал. Не видишь, это баронский кот.

Лекарь неторопливо вытащил очки, натянул на нос. Губа брезгливо оттопырилась, — Не верю. Барон котов не любит, только собак охотничьих. Сам видел, как он кота пинком через всю кухню.

— Бьёт, значит любит. Помоги, будь человеком.

— Чего помоги, тут тебе что — богадельня? Я тут жизни людей спасаю, уноси эту заразу. Давай, скажи, что отцу, матушке нажалуешься. Да срать я хотел на все твоё семейство. Уезжаю я, завтра же ноги моей в этом городе не будет. Думаешь я поверил, что барон тебе коньяк дал?

— Пантелей, ты же хороший человек, помоги, и