Хардкор для мажора - Татьяна Герман

жизнь с десятью процентами? Но когда стал изучать раздел характеристик, то тихо обалдел: система была совсем не та, что я помнил по игре за лучника. Теперь каждый навык изучался лишь раз, а увеличивались шансы успеха с помощью характеристик. За умение «Пройдоха» отвечала Изворотливость, которая прокачивалась непосредственно кражами. Опытным путем выяснилось, что единица характеристики поднимает шанс на один процент.

Помимо этого, я выяснил, что время инвиза удлиняется характеристикой Скрытность. Внимательно посмотрел на иконку и прочел:

Врожденное умение «Тень»: возможность уходить в невидимость на 6 минут.

Ага, на шесть, а не на пять, как было в начале. Я посмотрел на Скрытность — сейчас она равнялась тринадцати. Значит, каждые три очка прибавляют к инвизу минуту. А на высоких уровнях в невидимости можно будет находиться до получаса.

Кроме того, стало ясно, что для ассасина мне важны еще две характеристики: Короткий клинок и Легкие доспехи. При прокачке они увеличивали атаку и физическую защиту. За магическую же отвечала Бижутерия.

Еще раз посмотрев на дерево скиллов, я поморщился. За счет предыдущих действий у меня уже была неплохо прокачана Хитрость, которая улучшала навык «Экстрасенс». Он позволял отыскивать тайники, но, увы, для ассасина был недоступен.

После тщательного изучения параметров я наконец решился поднять уровень. Вызвал описание персонажа, и передо мной загорелась надпись:

Набрано 10 очков характеристик. Желаете повысить уровень?

Да! Вот теперь, когда я вооружен знаниями — да.

Поздравляем! Вы получили уровень 2!

Здоровье: 110/110

Сытость: 77/90.

Набрано 10 очков характеристик. Желаете повысить уровень?

И снова да.

Поздравляем! Вы получили уровень 3!

Здоровье: 125/125

Сытость: 77/100.

Набрано 10 очков характеристик. Желаете повысить уровень?

Последний раз да.

Поздравляем! Вы получили уровень 4!

Здоровье: 145/145

Сытость: 77/110.

На четвертый уровень хватило впритык. Я удовлетворенно почесал нос: еще один левел, и стану ассасином. Теперь распределим девять очков параметров.

По два я раскидал в Ловкость, Стремительность, Обаяние и Удачу. А последнее оставил — мало ли, когда пригодится.

Напоследок я изучил карту в интерфейсе. Она содержала все места, в которых я побывал, а также план Мергуса. Отдельно синей точной обозначалось мое текущее местоположение. Открытых областей пока было немного, но явно больше, чем в предыдущий раз. Растем.

Закончив, я вернулся к письму Арсения. Дважды перечитал его и понял, что мне требуется выпить. В конце концов, не каждый день вам сообщают, что вы навечно останетесь в игре.

Глава 14

Дисклеймер: в этой главе авторы немного подурачились, воспринимать всерьез ее не стоит)

В этот вечер в «Голубятню» набилось как никогда много посетителей. Народ галдел, чавкал, кашлял. Кто-то отмечал удачный день, а кто-то просто хотел наполнить опустевшее брюхо. Витающий в воздухе хмельной аромат заставил меня направиться прямо к стойке.

— Эй, Бурзен, плесни-ка мне холодного пива, — попросил я у сизоносого трактирщика.

Он начал наполнять мне кружку, но вдруг на мгновение замер, потом сорвался с места и побежал к входу. Обернувшись, я увидел, как он согнулся перед худощавым стариком в длинной синей мантии с желтыми звездами и в широкополой шляпе — безусловно, магом. Это подтверждал и ник:

Кафка, бывший королевский чародей

Седые кустистые брови на сморщенном лице выглядели весомо. И смотрелся бы он весьма солидно, если бы не борода. Средней длины, тощая, местами будто побитая молью. Такой, наверное, обладали козлы-долгожители, страдающие паршой.

— Что желает прекраснобородый Кафка? — услышал я вопрос трактирщика.

Чародей что-то пробубнил себе под нос и уселся за свободный стол. А Бурзен, снова раскланявшись, метнулся к стойке.

— Так ты нальешь мне? — требовательно спросил я.

— Погодите-погодите, господин Гермес, сейчас не до вас.

— Даже интересно, чем этот старик с козлиной бородой так тебя напугал…

— Тсс, — трактирщик приложил палец к губам.

И тут я увидел, как его лицо постепенно принимает пунцовый цвет, а глаза расширяются.

— С козлиной?! Кто позволил тебе насмехаться надо мной, жалкое насекомое? — послышался за спиной на удивление высокий и визгливый голос.

Я резко развернулся. Пышущий злобой чародей сжимал кулаки и тряс куцей бороденкой. Стоявший рядом за стойкой мужик отхлебнул из своей кружки и с усмешкой шепнул:

— Зря ты это сказал, малыш.

Я окинул его недовольным взглядом. Маленький, плешивый, с большой волосатой бородавкой у носа, над головой светится ник:

Вредный Магнус, ремесленник

— Засунь свои советы подальше! — разозлился я. — Что вижу, то и говорю.

— И что же ты видишь? — прищурившись, спросил маг.

В голове взвыла сирена: судя по тому, как Бурзен лебезил перед чародеем, тот опасный противник, и с ним шутить нельзя. Но то ли меня взбесило это высокомерное "малыш", то ли в мозгах случилось затмение — голоса разума я не услышал. Злость захлестнула, я вошел в раж и остановиться уже не мог. Что называется, Остапа понесло...

— Ну и козлиная у тебя борода, маг! — выпалил я, в упор глядя на Кафку.

— Ах, так?! — На морщинистом лице мага проступили бардовые пятна, глаза сузились, а руки пошли выписывать загогулины в воздухе. — Козлиная?! Так получи! Будешь тянуть свои лапки к небесам и вымаливать прощение! Да смотри, чтобы твои мерзкие усы никто не оттоптал!

Не успел я понять, о чем он говорит, как пол с невероятной скоростью стал приближаться, и я почувствовал, как грохнулся на спину. Попытался встать, но не смог. Мир вокруг треснул, точно оконное стекло, в которое хулиган угодил камнем. Теперь он виделся кусочками мозаики, собранными воедино.

Что за ерунда? Не понял.

Я снова попытался подняться, дернулся в одну сторону, в другую. И тут сообразил, что вместо рук и ног надо мной трепещутся несколько пар лапок. Шесть, мать их, тоненьких шипастых лапок! И торчащие, точно антенны, длинные тараканьи усы, которые в самом деле были омерзительны.

В памяти мелькнуло воспоминание — имя Кафки в реале чем-то связано с тараканами.

— Фу, гадость. А ведь я предупреждал! — могучим громом прозвучал надо мной голос Магнуса.

Боковым зрением я увидел носок приближающегося мозаичного сапога, но ничего поделать не мог — лежа на спине, увернуться было невозможно. Удар! Я отлетел не меньше, чем на метр, шмякнулся о стойку и свалился на пол. Боли не чувствовалось, только голова гудела, точно набат, предупреждающий о нашествии врага. Но главное, теперь я был на