Versipellis - Мирослава Миронова

Директор от таких слов остолбенел. Всего четыре дня назад в меру отлаженная, в меру строгая и в меру коррумпированная система дала небольшой сбой и вот, какой-то подчинённый, к тому же, за это и ответственный, смеет ему хамить так, как ни один комментатор в социальных сетях не посмел бы. Сперва мелкие группы с самого дна иерархии службы, а теперь и лучшие специалисты ФСК с радостью переходят к нему ради денег, теряющего позиции, министра. "Его" людей не хватает даже на регулярные профилактические операции, не то что на чрезвычайную, которая разворачивалась сейчас в городе. И при всем при этом он должен стоять, обтекая?

— Шел бы ты со своим Себулой под ручку знаешь, куда? — прошипел он сквозь зубы. — Вон! Вон отсюда! Макулатуру свою и слоников клоунских не забудь, шавка!

Агент, демонстративно пожав плечами, действительно принялся собираться. Когда директор, тяжело дыша, остался в кабинете один, он рванул к компьютеру. Открыв почту, он отправил, не перечитывая, заготовленное письмо председателю правительства, где изложил ещё больше доказательств против министра "Новой политики".

Всё вело к отставке. Об ином речи и идти не могло. Долгие годы все закрывали глаза на странности Леонарда, в разговорах обязательно подчёркивая его личную трагедию. И, несмотря на несогласных, чье число было просто смешным, он действительно возвел уникальную и, что самое главное, действенную систему сосуществования с оборотнями. Он допустил всего одну глобальную ошибку, завязав её на себе. И теперь всё рушилось.

В логове…

— Сын Либера, вот, я понять не могу, — размеренно говорила Деви, смотря на солнце, не спеша покидавшее зенит. — Тебе так нужен этот кабинет. Интересно, не спорю. Но как это поможет на твоём пути?

— Как и говорил ранее, я уверен в том, что Арман играет свою игру. И я не знаю, схожи ли у нас цели.

— Ладно, пропустим. Но, с чего ты решил, что всё самое важное именно там? А не дома? Или в рабочем кабинете ресторана, или магазина? Или вообще где угодно? — с напором говорила оборотень.

— А вы сами не знаете, где?

— С чего бы ради?

— Он вам не доверяет? — чуть помедлив, спросил Алекс. — Не посвящает в планы?

— Он никому не доверяет, — понизив голос, ответила старушка. — Но все вынуждены доверять ему. Такой вот парадокс.

— Не смущает? Что он под себя всё подмял.

— Сын Либера, тебе на осознание этого понадобилось несколько дней, а я, уж прости за высокомерие, старейшина и знаю его уже много лет, — словно ребенку, разъяснила ему Деви. — И нет. Никто другой бы не построил такую сеть связей и рычагов давления. И не забывай, что много добра Арман уже сделал. Поэтому я и захотела тебя привести сюда, когда услышала о твоем пути. А то, что ты решил действовать по-своему — личный выбор. Не могу винить.

Арес не вступал в разговор. Он лежал с открытыми глазами, слушая прерывистое дыхание Виктории. Она вновь потеряла сознание и осталась, даже не в промежуточной, но где-то рядом с ней, форме воплощения. Минералы, которыми старейшина обложила девушку, испускали пульсирующий жар. Ей было больно, он знал это и его сердце тоже болело — он никак не мог помочь.

Алекс, стукнув по столу, в очередной раз направился вниз по лестнице к двери с кодом. Он знал уже наизусть всё провода, все кнопки и лампочки. В какой-то момент он и сам был готов усомнился в том, что эта авантюра ему нужна, но неизвестное, сжимавшее свои пальцы на его шее, заставляло возвращаться туда снова и снова. Он ни разу не нажал ни одну из цифр и даже не попробовал сделать отмычку — он просто сидел на холодном полу, всматриваясь в дверь до тех пор, пока всё вокруг перед глазами не становилось черным. В таком состоянии его застал Арес.

— Помощь нужна? — неуверенно спросил он.

— Нет, иди к Виктории, — равнодушно ответил Алекс.

— Деви сказала, что у неё жар. Что-то с амулетами делает, — оборотень потупил взгляд. — Я вот о чем подумал…

Он пересказал товарищу то смутное воспоминание, что уже несколько дней билось на краю его сознания, то прорываясь в мысли, то оставаясь сонным миражом. О том, как отец пропал на всю ночь, а потом принялся агитировать других волков уйти в город. Ещё тогда ему это показалось странным, но, усилиями матери Евы, он не придавал этому большого значения.

— Дату вспомнишь? — прервал его Алекс.

— Нет. Но можно, думаю, посчитать.

Переглянувшись, они направились к общий зал. Стараясь не смотреть на девушку, бившуюся в судорогах, они одновременно схватили дело № 155 и вернулись в полумрак коридора. Следующие полчаса оттуда то и дело доносились обрывки фраз: "Если зачислена в адаптационный пункт десятого, то это минус пять дней…", "Половина луны ближе к новолунию или полнолунию? Соберись, это важно…", "Прошло семь лет, думаешь, я помню, до или после полуночи?". И наконец:

— Деви! Можете подойти?

Дверь с тихим щелчком отворилась. Пожелтевший обрывок бумаги с единственным словом "Брат" был кодом к той дате, когда отец Ареса переступил черту. Предал свой вид.

Четыре года назад, на границе вырубленного леса…

Автомобиль резко затормозил, почти что сбив с ног Либера. Уставшего от постоянного бегства, истерзанного схватками с дикими зверями, потерявшего всякую надежду. Морду старого волка исказила гримаса отвращения. Оборотень, что стоял перед ним, был одет с иголочки, весел и свеж, будто и не являлся сам старейшиной. Тот долго просил этой встречи, потом не раз подкидывал идеи его жене, даже думал угрожать, но, в момент разговора, понял, что всё это было лишним — время сделало работу за него. Вожак не хотел больше бороться. Один в поле — не воин. И план, до боли простой, но такой выгодный обоим, был претворен в считанные недели. Внезапный союзник даже согласился потратить своё время и передать старшему сыну Либера шутливую записку. Впрочем, это было ещё одним подтверждением того, что бывший лидер сопротивления растерял свой огонь. Он пришел в центр для престарелых под магическим перекрытием — никто не распознал в нем истинную энергию, внешне он и без всякого грима сильно изменился, а человеческое обличье до этого ни разу не было показано людям — это был ещё один символический жест противостояния. Всё прошло гладко: туго-набитый конверт он передал сам, прошел медосмотр и процедуру регистрации, а позже Миранда получила анонимное письмо с адресом. Все следующие годы она ездила к мужу, но