Венец проигравшего - Ярослав Коваль

— Солдаты, занявшие фланги, заявили, что есть смысл. В конце концов, им ведь воевать.

— Ты только поэтому согласилась?

— Конечно, почему же ещё? — усмехнулась она, и эта усмешка здорово оживила её лицо, похожее на пергаментную маску. Конечно, доля шутки есть в каждой остроте, но какова она здесь?

Впрочем, чего ж я дурью-то маюсь! Аше ни за что не разрешила бы солдатам совершать ошибочное с её точки зрения действие лишь из уважения к их желанию!

— Они успеют там укрепиться?

— Посмотрим. Маги работают с ночи, и многое уже сделали. Пока мы опираемся только на магическую основу защитных систем. И хватит ли её — не знаю.

Именно то, что я предлагал! Свершилось! Почему не радуюсь? А фиг его знает!

— Может, стоит атаковать сейчас? Туман…

— Сперва укрепимся. Полагаю, наш противник предпримет ещё одну попытку нас штурмануть. Если выдержим и её, значит, можем считать, что отыграли назад очередной рубеж.

— Вызову своего управляющего. Пусть обеспечит строителей и стройматериалы, чтоб восстановить стену.

— Не рановато ли ты начал суетиться?

— Шутишь?! Ты представляешь, сколько нужно времени, чтоб отремонтировать укрепления?

— Предполагаешь, что солдаты смогут отражать нападения, прыгая через строителей с мастерками и груды камня?

— Им придётся. У меня тоже есть чувство юмора.

Она промолчала — я принял это за согласие. Мне было интересно увидеть выражение лица управляющего и старшего в бригаде строителей, когда они узнают, что им предстоит строить стены под огнём противника, под угрозой магии массового поражения, под стрелами и, возможно, даже камнями — прямо под ногами воюющих солдат.

Пришлось проглотить разочарование — лица сперва были каменными, потом стали серьёзно-озабоченными, в глазах побежали километры цифр и умозрительные образы конструкций, которыми можно обмануть время и законы физики. Естественно, если на повестке дня такая сложная задача, тут каждая сэкономленная минута работы может сохранить несколько жизней. А это важно не только для меня. Бригадиры тоже подчинённым ведут строгий учёт.

Сражение, развернувшееся следующим утром, на рассвете, в колкой от прохлады туманной полумгле, стало достойным продолжением прежнего театра абсурда. Противник наступал, обстреливал бойницы и промежутки между зубцами стены, делал попытки прорваться в проломы, пока ещё заново не заложенные кирпичом. Мои солдаты отвечали адекватно, применяли и магию, и оружие, не гнушались и камень у кого-нибудь из строителей отобрать, но редко. Кочевники всё-таки соображали и предпочитали держаться на расстоянии.

Эта атака получилась вялой, хотя подобное суждение решился бы высказать только человек, находящийся в отдалении от места событий. Как бы блёкло ни выглядели военные действия со стороны, это всё-таки была игра, идущая рука об руку с чьей-то смертью. Запарившиеся в бою солдаты то и дело спотыкались об строителей, те спотыкались об солдат, но упорствовали и даже — о чудо! — умудрились сложить несколько локтей стены, пока противник наседал на другом участке.

Зато потом с каким гордым видом они перекусывали, сгрудившись у котла (бойцам, понятное дело, до окончания сражения обеденный перерыв не грозил)! Наверное, чувствовали себя причастными к трудам высшей касты, крещёнными кровью героями!

Где-то ближе к полудню под свежеотбитой у врага стеной появилась депутация кочевников, уже мне известных. Строительные работы возобновились сразу после трапезы, и с удвоенным пылом, потому что обстрел прекратился. Иногда рабочим даже помогали солдаты — что-то подтаскивали или поднимали, им ведь тоже было интересно как можно скорее оказаться под надёжной защитой. Я с трудом протискивался между группами патрулирующих, отдыхающих и работающих людей. Вот уж где было в избытке пыли, специфически-строительных окриков, скрежета инструментов по камню и всякого подобного. И в мои разговоры с парламентёрами то и дело кто-нибудь вклинивался со своим бесцеремонным: «Ты куда, жопная падаль, это поволок? Сюда неси, глист окопный!»

— Твоё здоровье, Сергей! Ничего, что я так фамильярно? — весело окликнул меня Бейдар.

— Ничего, валяй и дальше.

— Это, никак, твоя жена вмешалась в управление?

— Ты к чему?

— Да, мне говорили, что на позициях появилась женщина, и вроде как она всем распоряжается. Дело пошло веселее, я смотрю. Красивый был обходной манёвр. А занимали башни так и вовсе ювелирно. Красота!

— А, ты об этом… Нет, не жена. Сестра.

— Уважаю. — Мой собеседник явно ни на гран не удивился. — Познакомишь со столь искусной в военном деле дамой?

— Если она захочет. Уж не на поединок ли ты её собрался вызывать?

— Ну что ты… Биться с женщиной? Это неуважение к ней.

— А с мужиком биться, значит, уважение.

— Так мужики — это особое дело.

Мы с пониманием поусмехались друг другу, хотя с моей стороны ни малейшего понимания не было. Я пожалел, что в конце магического перемирия всё-таки сменял Аипери на парочку наших офицеров — она бы смогла мне всё разъяснить. Ну, что уж теперь… С другой стороны, шаг был правильный. Судя по реакции «гостей», в их глазах согласие на обмен добавило моей особе ещё несколько призовых очков.

Теперь главное не переборщить. Я им всё-таки не свойский рубаха-парень, которого можно хлопать по плечу или по-дружески бить морду после ведра самогонки. Дистанция должна сохраняться.

— Какие у вас планы на дальнейшую войну? — продолжил Бейдар с непринуждённостью человека простецкого просто-таки до предела наглости. — Собираетесь пускать в ход мощную убойную магию, бьющую по площадям?

— А вы?

— Да мы сверх того, что уже было продемонстрировано, не собирались…

— Предложения-то ваши каковы? — поторопил я, чувствуя, что в душе начинает ворочаться раздражение. Всё хорошо в меру, и абсурд — тоже.

— Хм… Предложения… Хотелось бы узнать, раз уж так складывается, каковы у вас правила ведения военных действий?

Сзади мягко, как охотящаяся кошка, подошла Аштия — я догадался о её присутствии по тому, что из строительской ругани мигом пропали всякие «сраки», «гниды» и «ублюдки говённые». Теперь рабочие изъяснялись с большим скрипом, с огромными паузами — но зато чисто.

— Позволишь вмешаться в разговор? — на одном дыхании осведомилась она.

— Тебе не надо спрашивать, Аше. Ты помнишь, что у них в ходу матриархат? Твоё вмешательство та сторона воспримет как оправданный и даже необходимый шаг… Правила ведения военных действий? Я полагаю, они везде примерно одинаковы. Иди к победе, пока можешь, — и, вспомнив о том, о чём мне как лорду всегда следует помнить, поспешил добавить: — но не трогай мирное население.

— Да брось, я ведь о принятых у вас ограничениях для военных. Они у каждой армии свои, известное дело.