Ормхеймский Бастард - Ольга Ружникова

Ирия Таррент и в четырнадцать была весьма интересна и обещала многое. Старый Дракон Ральф Тенмар умело вылепил из прежней угловатой девчонки истинное совершенство. Жаль, ему в свое время не доверили Алису.

Хорошо, что не доверили. Дражайшая супруга Ормхеймского Бастарда и без того мешала изрядно.

— Не думаю, что и впрямь рада, — хохотнул Эрик. Лыбится лицо, сочится северным льдом взгляд. И… чем-то еще, чего раньше не было. — Он не в твоем вкусе, дорогая. Тебя привлекает огонь в жилах, а не вода. А наш Бертольд уж точно не похож на обоих Тенмаров. Но ведь главное, чтобы радовался я? Так вот, Ревинтер, прежде ты был не самым паршивым министром — станешь им вновь. Поэтому тебе пока не вырежут орла между тощих ребер. Пока. А твой жалкий младший сынок получит титул лорда Лиара. Если поймет, кого нужно слушаться. И на ком жениться. Ты не согласна, Ирэн? Ты предпочла бы полюбоваться его казнью?

Еще бы она была не согласна! Хотя — почему? Неужели ухваченные по пути сюда огрызки слухов — верны? Роджер и впрямь успел обвенчаться с новой фавориткой Эрика? Сын и прежде умудрялся ухнуть во все ямы на пути из возможных. Но сейчас, возможно, его выбор их спасает. Если верно повести игру.

— Сестра не наследует титул вперед братьев, — благоразумно изрек бывший и уже почти настоящий министр. — А юный Чарльз Таррент…

— Бастард и сын лживой шлюхи. Станешь плохим министром, Ревинтер, — пожалеешь, что не успел загнуться в Ауэнте.

— Вы сами изволили сказать, что плохим министром я не был.

— Значит, согласен?

На жизнь, свободу и Лиар для Роджера? Взамен северного орла между немолодых ребер? А кто-то бы отказался?

— Вот и отлично. Я уже привык, что ты со мной не пьешь, но всё же…

— Ради Вашего Величества я готов изменить своей привычке.

Внезапное помилование того стоит.

— Так прежде я просто не был королем? — Эрик довольно хлопнул в крепкие ладоши. — Вина! Всем троим. Много вина. Море вина. И две кружки для меня и министра и бокал для красотки Ирэн. Лучший мидантийский хрусталь! Если Гуго разбил весь — взять в домах у придворных! И доставить сюда поживее.

— Позволено ли мне задать вопрос, Ваше Величество?

— Валяй.

— Есть ли вести о судьбе моей внучки?

Ледяной блеск изумрудных глаз Ирэн — злее Эрика! — Ревинтеру не понравился. Но ему тут не нравится всё. И уже давно.

Здесь, в Лютене, в Эвитане…

— Внучку ищут, — усмехнулся Эрик. — И скоро, не сомневайтесь, найдут.

Глава 9

Глава девятая.

Эвитан, Лютена.

1

Роджер за свою жизнь не спас слишком многих. А хуже, что даже не пытался.

Не сумел отменить казнь Иден Таррент. А Ирии — и не собирался. Это сделали благородный Анри Тенмар с неблагородным словеонским князем.

Не смог тогда настоять на свадьбе с Эйдой. Пороху не хватило. И тем отправил в Бездну и ее, и собственную дочь.

Не спас хорошего друга — Марка. Даже его сестре Сильвии помог не сам — перевалил на того же Тенмара. Только уже лично. Как и положено бесполезному слабаку.

А лечение лучшего друга скинул на Ирию.

А теперь — на кого? Прежде почти всесильный отец сейчас, как выяснилось, сам в тюрьме. Не всесильный, но благородный Анри Тенмар отправился спасать захваченный Эвитаном Аравинт, опять Грегори Ильдани и Прекрасную Кармэн. А Роджеру оставил спасать Ирию Таррент. Ту, что сама с удовольствием добьет его — при первом же удобном случае. Или даже неудобном.

Столь мерзкого напарника она терпит только ради Сержа. Кого Роджер тоже толком не спас. Даже с помощью Ирии — только от смерти, но не от плена. И даже смерть — может, тоже лишь отсрочил.

Роджер обещал вернуть друга домой. А родной дом за это время провалился в Бездну. И уж она-то точно теперь сожрет их всех — включая ту самую воинственную Ирию. Потому что озверевшему Эрику Ормхеймскому им предложить нечего. Иначе это уже сделал бы умный и хитрый отец. У него, в отличие от Роджера, есть мозги и нехилый опыт многолетних интриг.

А благородством из нынешних Сезарингов судьба наградила лишь принцессу Жанну. Ну и, наверное, честного Грегори — если кристальный Анри Тенмар в нем не ошибся. Не думал о сыне друга слишком хорошо. Или юного сына полководца Ильдани не изменили годы. Сам Роджер менялся столько раз, что только держись.

При виде того, в чьём обществе и как маршал… уже король Эрик теперь принимает пленных… Роджера не то, чтобы покоробило. В лагере пьяной солдатни навидался и не такого. Ормхеймский Бастард… уже законный монарх сейчас хоть не ржет и не ставит на «под кем умрет». С другой стороны, это сейчас не ставит. Не с кем. Из Роджера даже тогда собеседник выходил унылый. А нынешнего еще и вырвет запросто. Прямо на месте.

Некрасиво выйдет. И не ароматно.

И рядом нет Тенмара или сурового медведя Керли, чтобы навести порядок.

К тому же, во главе пьяной солдатни в Лиаре стоял циничный, но трезвый отец. И он допускал всё это, но сам не участвовал. А здесь озверевшей бандой размером с армию командует такой же пьяный бандит. Свой в доску. Верный товарищ по всем веселым развлечениям. И на него уже не найти управу, потому как — не слабак и жирдяй Гуго. Действительно вояка и способный полководец. Любимый настоящей армией, а не «игрушечной».

Лучше не думать, что творилось по пути в столицу. Анри Тенмар бы уже децимировал всю шайку-лейку давным-давно.

Серебряно-синие эриковцы проводили Роджера в меру презрительными взглядами. Особенно его хромоту. Но двери распахнули — король же приказал.

И в палатке отца, и у Тенмара всегда было строго и просто. Здесь… прямо шатер восточного владыки, чтоб ему. Даже мебель почти всю вынесли.

— Садись, — Эрик ткнул в пышный цветастый ковер напротив. Уже заляпанный чьими-то сапогами. — Будешь?

Девчонку предложил ту, что слева. То ли случайно, то ли справа — ценнее.

— Спасибо, нет, — Роджер присел на место почище. — Я женат.

Гуго бы уже хохотал. И настаивал. Эрик по-волчьи оскалился:

— Вот об этом и потолкуем. Значит, женат? На прекрасной племяннице Ральфа Тенмара?

— Да.

Дрожат несчастные девчонки — почти блондинка и почти брюнетка. Обе. Тонкая кость, изящные лица, фарфоровая кожа. Похоже, они еще и знатные — на крестьянок не похожи. Темный и змеи его!

— А теперь слушай, сопливый щенок. — В льдисто-голубых глазах полыхнула смерть. Очередная. —