Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

— Ни за что.

— Упрямый дракон.

— Упрямый объедок.

Уголёк, не открывая глаз, пробурчал:

— Если вы сейчас не заснёте, я устрою ядерный чих. Очень громкий. И очень вонючий.

Мы засмеялись. Тихо, чтобы не разбудить кота — но он уже проснулся и делал вид, что нет.

— Спокойной ночи, генерал-майор, — сказала я.

— Спокойной ночи, объедок, — мурлыкнул он.

— Спокойной ночи, Айза, — прошептал декан.

— Спокойной ночи, Альтаир.

Я закрыла глаза и впервые за долгое время не боялась, что проснусь с чёрными пальцами. Потому что всё закончилось. Кассандра — пепел. Проклятие — снято. Дракон — рядом. Кот — на месте.

И будущее пахло не магией и не войной.

Оно пахло сметаной, утренним кофе и чем-то ещё, чему я пока не знала названия.

Наверное, это называлось домом.

Глава 34. Коготь деда пошёл в дело

Глава 34. Коготь деда пошёл в дело

Я мыла посуду.

Обычную утреннюю посуду — три тарелки, две кружки, поварёшку. Альтаир сидел за кухонным столом, подперев голову рукой, и делал вид, что проверяет учебный план для младших курсов. Я видела, что он уже десять минут не переворачивает страницу.

— Ты сегодня какой-то странный, — сказала я, не оборачиваясь.

— Нормальный, — ответил он слишком быстро.

Уголёк, который традиционно восседал на холодильнике, перестал умываться.

— Декан, у тебя уши красные. Красные уши у дракона — это как красный сигнал тревоги. Что ты задумал?

— Ничего, — ещё быстрее ответил Альтаир.

Я выключила воду и повернулась.

Он стоял на одном колене.

Посреди моей кухни, на линолеуме, который помнил и первую стычку с Кайаном, и суп от проклятия, и ядерный чих Уголька, стоял на колене декан академии. Тот самый дракон, который строил учебные планы на десятилетия вперёд, который выгонял студентов за неуспеваемость и который трижды прыгал под чёрные молнии ради меня.

В его руке была шкатулка из чёрного дерева.

— Айза, — сказал он.

— Ты серьёзно? — выдохнула я.

— Никогда не был серьёзнее. Даже когда утверждал расписание вступительных экзаменов.

Он открыл шкатулку. Внутри лежало кольцо — не золотое, не платиновое. Оно было выточено из драконьего когтя: чёрный, с серебряными прожилками, которые переливались при свете. На кольце сиял маленький фиолетовый камень, похожий на цвет моей крови.

— Коготь моего деда, — сказал Альтаир. — Он был последним в роду, кто женился по любви, а не по расчёту. Я храню его с тех пор, как стал деканом. И знаешь, на каком факультете? На факультете боевой магии я носил его в кармане мантии, когда мы сражались с Кассандрой. Он не обгорел.

— Это чудо, — прошептала я.

— Это знак, — возразил он. — Что я делаю правильный выбор.

Уголёк вытянул шею, свесился с холодильника.

— О божечки, — сказал кот. — Декан делает предложение. Я сейчас упаду.

— Не упадёшь, — бросил Альтаир, не отрывая от меня глаз.

— Упаду от умиления. Это будет эпичное падение с холодильника. Ты будешь виноват.

— Заткнись, — попросил декан.

— Я молчу. Я просто думаю вслух.

Я стояла, не в силах пошевелиться. В груди колотилось так, будто я сама получила чёрную молнию.

— Айза, — продолжил Альтаир. — Ты появилась в этой академии как никто. Объедок без рода, без магии, без надежды. Ты чистила котлы, когда другие летали на драконьих гонках. Ты выживала на помойке, когда остальные пили чай в профессорской. А потом ты спасла меня. Мою жизнь, мою магию вкуса, мою способность верить в людей. Ты вытащила меня из той серой деканской рутины, где я только и умел, что править учебные планы да ругать студентов.

— Ты и сейчас их ругаешь, — заметила я.

— Но с любовью. Внутри. Снаружи всё так же строго.

Я засмеялась, хотя глаза уже защипало.

— Так вот. Я не умею говорить красиво. Я умею прыгать под молнии, строить драконьи лабиринты и составлять графики полётов. Но я умею ещё кое-что.

— Что? — голос сел до шёпота.

— Любить тебя. По-дурацки, по-драконьи, навсегда. Без проклятий, без смертей, без старых карг. Просто. Каждый день.— Так вот, — Альтаир перевёл дыхание. — Айза, ты выйдешь за меня замуж?

Уголёк на холодильнике замер с открытым ртом. Потом сказал:

— Скажи «да», а то я сдохну от романтики. Реально сдохну. Упадёт на тебя, декан, и засудят.

— Скажу, — ответила я, глядя на Альтаира. — Конечно, скажу. Ты что, сомневался?

Он выдохнул так, будто не дышал целую минуту. С этими его драконьими лёгкими — не минуту, наверное, больше.

— Я боялся, — признался он, вставая с колена. — Даже чёрная магия Кассандры не пугала меня так, как этот момент.

— Дурак.

— Твой дурак.

— Возьми кольцо и надень мне на палец, пока я не передумала.

Альтаир достал кольцо из шкатулки. Оно было тёплым, почти живым. Скользнуло на безымянный палец правой руки — идеально, будто ждало этого мгновения века.

— Оно подстроилось, — удивился декан. — Драконий коготь выбирает владельца. Значит, дед одобряет.

— Твой дед?

— И мой выбор.

Он поцеловал меня. Прямо на кухне, среди немытой посуды, разбросанных учебных планов и кота, который свесился с холодильника и пытался не закричать «горько».

— Горько! — не выдержал Уголёк. — О, чёрт, я сказал это вслух! Ну всё, теперь официально: я свидетель на свадьбе.

— Ты и так был бы свидетелем, — ответила я, не отрываясь от губ декана.

— Но теперь с правом голоса! И с правом на первую сметану! И на отдельную подушку в брачной спальне!

— В брачной спальне будет одна кровать, — сказал Альтаир.

— Я буду спать на подушке на полу. Рядом. Чтобы охранять Айзу от тебя.

— От меня? — декан приподнял бровь.

— От твоих драконьих пристрастий к сметане. Ты ещё не знаешь, но ты тоже полезешь ночью в холодильник. Я тебя раскусил.

Я расхохоталась. Альтаир вздохнул с видом человека, который только что понял, что его будущая жена, её кот и его налоговые — точнее, его учебные планы — будут с ним до конца дней.

— Назначаем свадьбу? — спросила я.

— На конец семестра, — ответил декан. — У студентов экзамены по драконьей этике. Я должен их