Ричард Длинные Руки - рауграф - Гай Юлий Орловский

Альбрехт, видя, что я не вскидываюсь, как норовистый конь, сказал деловитым голосом:

– Вам стоит обратить внимание на леди Стефанию Бриенскую.

– Почему?

– Она в родстве с Плантагенетами, Тюдорами и даже Одоакричами. К тому же девственница…

Я поморщился:

– Откуда известно?

– Что? Ее родство?

– Нет, что девственна.

Альбрехт развел руками, замялся, предположил задумчиво:

– Я ее видел как-то. Судя по ее лицу… гм… она и должна быть девственной.

Я фыркнул, отмахнулся, не до баб, когда ватиканцы что-то усердно уж копают, не говоря уже о стягивании войск к Гандерсгейму.

Впрочем, когда шли через общий зал, где все уклоняются и стараются протиснуться в передний ряд, Альбрехт украдкой показал на группу молодых леди.

– Вон та, что в белом платье с голубыми лентами, и есть Стефания Бриенская.

Я увидел строгую девушку с бледным лицом и взглядом фанатичной веры, лицо истовое, светлое до неприличия, я смотрел на нее и не видел ее высокой груди, она рождена для веры и высшего служения высокой идее. Когда Альбрехт сказал, что она, судя по ее лицу, должна быть девственной, я предположил уродину, но любая уродина скорее потеряет девственность, чем эта.

Она в числе других присела передо мной в глубоком поклоне. Я смотрел внимательно, но, кажется, она не предполагает, что ее прочат мне в фаворитки…

Я как накаркал, через час в кабинет ввалился достаточно бесцеремонно на правах старого боевого друга сэр Клавдий, учтиво поклонился, но в кресло плюхнулся, не дожидаясь приглашения.

– Двор слухами полнится, – сообщил он деловито. – Что о вас только не говорят! Так что, если у вас пока нет жены, нужна фаворитка…

Я замотал головой:

– Ни в коем случае!

– Почему?

– Нехорошо, – ответил я сердито. – Одно дело тайком шастать к чьей-то жене или дочери, другое – вот так открыто пользоваться своей властью. Что-то в этом нехорошее и… просто гадкое.

Он хмыкнул:

– Все пользуются властью.

– Но по-разному, – огрызнулся я. – Я вон спешно набираю народ, чтобы поскорее строили порт и большие корабли! Где прикажу, где совру, но у меня цель – и Бог простит. А чтобы таскать в постель баб… нет, это не по-рыцарски. Мои лорды меня осудят.

Он спросил негромко и чуточку доверительно:

– Вы не уверены в полной лояльности лордов?

Я сказал раздраженно:

– За мной идут добровольно и радостно, потому у нас такие… победы. Когда войско жаждет боя – нам все легко. Если бы только я принуждал создавать флот, его бы строили сто лет! Все тарасконцы на стройке, из других городов купцы шлют деньги, материалы, стремятся попасть в долю и поучаствовать в разделе будущей добычи!.. Вот что мне надо, а не повиновение!

Он наклонился в кресле, избегая моего взгляда и пережидая вспышку гнева сюзерена. Я замолчал и сердито хлопнул ладонью по столу, разговор окончен, сэр Клавдий понял, поднялся, но, отступая к двери, сказал смиренно:

– Как скажете, сэр Ричард. Вам виднее. И в самом деле, да плевать, какие слухи о вас распускают! Хотя в данном случае никого принуждать не надо. Женщины сами отчаянно стремятся в вашу постель.

Я хмуро промолчал, он вышел за дверь, не забыв еще раз поклониться, раз уж я зол и гневен.