Время - московское! - Александр Зорич

Он так и сказал — «нежданность» вместо «неожиданность».

«Нерусский, что ли?» — смекнула Таня.

Режиссер заметно оживился и принялся бесцеремонно исследовать подошедшего, как будто тот был не человеком, а курьезным экспонатом в музее восковых фигур.

А вот Пушкин-младший неподдельно обрадовался появлению тонкогубого чужака и даже радостно обнял его.

— Разрешите представить вам моего боевого товарища, младшего лейтенанта Данкана Теса. Он американец из субдиректории Охайо!

— Американец? Как оригинально! — Великий Ричард буквально пыхтел от удовольствия. — Как там в Америке далекой? Статуя Свободы еще не упала? Нет? И слава Богу! Рио — волшебный город! С горы Корковадо открывается отличный вид… Помню, когда Сашка был во-от таким мальцом…

— На горе Корковадо стоит статуя Христа-Спасителя, а не Свобода, — поправил отца Александр. — Да и Рио-де-Жанейро — в Южноамериканской Директории. А Данкан — он из Северной!

— Да? Гм… Впрочем, без разницы! Главное, чтобы все было, как говорится, хорошо!

— Верно! — просиял Данкан. — На гербе моей субдиректории написано: «Хорошо, когда все хорошо»!

Однако Великий Ричард не желал оставить американца в покое.

— А что, Данкан, по визору говорили, белое христианское меньшинство опять бузотерит в знак протеста против признания испанского основным государственным языком?

— Я не знаю, товарищ. Я не слежу за тем, что внутри у моей родины! — сказал младший лейтенант.

— Что такое? Времени нет?

— Папа, человек на войне. На войне, понимаешь? — ответил за американца лейтенант Пушкин и поглядел на Великого Ричарда, как глядят на расшалившегося ребенка.

— Ну да… На войне оно, конечно, не до политики…

— Кстати, в последнем бою Данкан сбил семь вражеских флуггеров, — заметил лейтенант Пушкин. — И, между прочим, спас жизнь мне и моему товарищу!

Таня промолчала, поскольку не знала наверняка: семь флуггеров — это много или мало? Если судить по фильмам вроде «Фрегат «Меркурий», где герои валят вражеские машины направо и налево десятками, — маловато. А если по здравом рассуждении — то вроде как ничего… Или это только для американца — много, а для русских пилотов семь сбитых флуггеров — норма? Как бы не попасть впросак с точки зрения пресловутой ИНК, интернациональной корректности.

В общем, Таня промолчала. Промолчал и Ричард Пушкин — он крепко задумался о чем-то своем. Вероятно, о местонахождении Рио-де-Жанейро.

В общем, вышло так, что торжественная реплика лейтенанта Пушкина, приобнявшего американца за плечи, повисла в воздухе.

Данкан прошептал что-то на ухо Александру. Тот, извинившись, оставил Таню на попечение своего отца и удалился с американцем в дальний угол вестибюля, что-то оживленно говоря на ходу.

К неудовольствию Тани, тотчас оживился и Ричард Пушкин.

— Видала, Танька, какого сынулю я вырастил? Настоящий орел! Да что там орел! Беркут! Герой! В сражении отличился! А душа какая? Широкая! Чистая! Пламенная! Лермонтовский герой! Нет, бери выше — чеховский! Даже с америкашкой цацкается, как с родным! Слова хорошие ему говорит! Хотя, казалось бы… А что сердится все время на меня, так это я прощаю, ты не думай! Сам таким был по молодости лет! Даже похлеще! Однажды, прости Господи, в батю своего стулом запустил! Не попал, правда… А Сашка — ничего. Терпит меня, старика… Даже на свадьбу обещал позвать!

— Ha свадьбу? — переспросила Таня.

— А то! Правда, не знаю, как теперь с войной-то… Теперь уже, наверное, после войны… А девчонка эта — просто огонь! Фотографию мне показывал! Черная такая, цыганочка… И военная форма идет ей необычайно! На мою вторую жену похожа, на Альму… Наверное, вкусы тоже по наследству передаются!

— Наверное. У меня тоже вкусы, как у мамы! — соврала Таня.

Ей очень хотелось, чтобы ее слова прозвучали задорно. Чтобы гнетущее удивление, которое грозовыми тучами затянуло ее душу в тот миг, когда Ричард упомянул о свадьбе своего сына, в ее слова не просочилось.

— А у тебя как с этим делом?

— С каким? — спросила Таня рассеянно.

— Да с личной жизнью. Жених-то есть?

— Есть, — вновь соврала Таня.

— Военный?

— Нет. Ксеноархеолог.

— Кто-кто?

— Ксеноархеолог. Человек, который исследует артефакты, принадлежащие загадочным инопланетным цивилизациям.

— А-а… Артефакты — это серьезное дело! Вот у меня один знакомый был…

Но не успел режиссер погрузиться в новую тему, как лейтенант Пушкин вернулся. Он незаметно подошел к отцу и Тане со спины. Таня вздрогнула от прикосновения лейтенантской руки к своему предплечью. Режиссер запнулся на полуслове.

— А-а, это ты, разбойник? — проворчал Великий Ричард, оборачиваясь. На его шее образовалось пять, нет, семь жировых складок.

— О чем спорите?

— Таня мне тут про своего жениха рассказывала.

— Про жениха? — На лице лейтенанта отразилось глубокое недоумение.

— Так точно!

— Что ж… Жених — это славно! Поздравляю вас, Таня! Хоть и говорят, что брак — это иллюзия, в которую верят только идиоты, но лично я так не считаю.

Тане показалось, что в подчеркнуто дружественном тоне лейтенанта Пушкина она расслышала нерадостные нотки.

В то же время Великий Ричард был полон решимости развлекать публику дальше. Он притоптал окурок каблуком щегольской туфли отменной темно-вишневой кожи и заявил:

— Кстати! Сына! Совсем забыл! Я тебе тут такую штуку привез! Никогда не догадаешься что! Придется угадывать!

— У меня угадывалка сломалась. Говори лучше сразу, — вяло отозвался лейтенант.

— Нет, так не пойдет. Я сказал угадывай! Что привез папочка?

— Ну, бутылку коньяка.

— Не угадал. Вторая попытка!

— Папа, по-моему, ты забыл, сколько мне лет!

— Ничего подобного! Я помню, что восемнадцать. Но пока не угадаешь, не получишь! Ну давай же! Последний раз! — дыша на Таню перегаром, настаивал Ричард Пушкин.

На лице лейтенанта заиграли желваки.

— Хорошо. В последний раз. Ты привез юбилейное издание альбома «Симферопольский театр музкомедии» с золотым обрезом и твоим полнофигурным портретом на обложке, — с расстановкой произнес лейтенант и посмотрел на Таню, словно бы именно там, в ее глазах, обреталось спасение.

— Тепло, сына! Тепло! — выкрикнул Ричард Пушкин, игриво приплясывая на месте. — Мой сюрприз действительно к нашему театру имеет отношение! Мне месяц назад Гюльджан его передала! Секретарша моя! Новая! Короче, не стану тебя и Татьяну нашу дальше томить, вот, держи!