Ночь на хуторе близ Диканьки - Андрей Белянин

…В дверях встрёпанной курицей, только что побывавшей в зубах у лисы, показался запорожский чёрт. Сходство усиливалось ещё тем, что Байстрюк был весь в птичьем помёте и перьях, а в руке держал свежее яйцо.

– Ось, бачьте, паныч! Вин аж до курятника долетев, а то и на другий конец двора, – с тихой гордостью похвалился скромный кузнец.

– Па-а-шёл ты! – Байстрюк кинул в него яйцом, но не попал, поскольку Вакула вовремя пригнулся. Жёлтое пятно украсило недавно беленную стену за его спиной.

Чёрт плюнул на пол, злобно зыркнул на шинкарку, и та вмиг выставила на стол новый запотевший штоф водки. Выхлестав прямо из горла едва ли не половину, запорожец тяжело опустился на скамью, сунул копыта в сапоги и опустил лицо в ладони.

– Ох вы ж, сукины дети, и шо мне з вами такими робить?!

– Понять, простить? – предположил Николя.

– Агась, да шоб меня потом в пекле за блестящие фаберже подвесили?!

– Якие такие фаберже? – выгнул бровь любопытный кузнец. Николя подсказал на ухо, Вакула покраснел, но не особо испугался. – Та тю, то ж не за шею. Жить-то можно…

– Можно, но грустно, – подчеркнул многоопытный Байстрюк, вновь отхлёбывая прямо из горла. – Так вот, хлопцы, посовещаться нам треба, нос к носу снюхаться да всем товариществом порешить, як мне вас не забить, но по ходу и надёжным ответом пред самим Люцифером-диаволом ото всего отмазаться. Може, у кого какие ни есть на то идеи?

Все трое отставили в сторону лишние проблемы и призадумались. Волей капризницы-судьбы терпеливый гимназист из Нежинска, простодушный кузнец из Диканьки и коварный чёрт в красной свитке из Запорожской Сечи оказались в одной лодке в бушующем море, без руля и ветрил.

Действительно, надо было что-то делать, поскольку, по словам Байстрюка, положение складывалось серьёзное. Выходило, что вся нечистая сила святой Руси вдруг заметила, что в веками работающий, словно часы знаменитого Павла Буре, механизм соблазнения и искушения рода человеческого вдруг попали две случайные песчинки – гимназист и кузнец.

Вроде как мелочь смешная, несущественная в эдаких-то масштабах, однако же кого радуют крошки в постели? Вот ведь согласитесь, за последние несколько дней герои наши столь успешно рушили всяческие бесовские планы, что не привлечь внимания к себе не могли. Это верно, это факт!

Однако же спрошу: но были ли они сами столь сильны, чтоб противостоять нечисти без поддержки Господа Бога нашего Иисуса Христа? А вот тут уже фактов нет, сплошные гипотезы…

Вакула, конечно, был человек простой, верующий, посты соблюдал, службы в церкви не пропускал, даже по праздникам пел на клиросе. Николя же, наоборот, скорее был отравлен образованием классическим, кое хоть и включало в себя уроки Закона Божия, но тем не менее учило любую истину поверять сомнениями!

Хорошо это или плохо, на сей момент дискутированию суть не подлежит. Примем сие как данность, и не более того. Но раз уж некая нечисть на Украине подняла такой хай из-за двух православных приятелей, что даже затребовала для них наёмного убийцу в лице всё того же отмороженного на голову запорожца, то относиться к этой проблеме без должной серьёзности было бы крайне неразумно.

Да и, признать по совести, положа руку на сердце, погибнуть во цвете лет, даже не успев жениться и оставить после себя розовощёких младенцев на руках рыдающих вдов, наши герои никак не спешили. А без потомства белый свет покидать грешно…

Вакула только собирался свататься к своей неприступной Оксане, копил на строительство собственной хаты и, кстати, нехило поднялся материально за последние дни. Николя же ещё и не соопределился со своей дамой сердца, хоть нравились ему многие, да и сам он не раз вызывал приятственное биение девичьих сердец. То есть речь-то о том, что как ни верти, с какого боку ни глянь, а помирать героями-великомучениками нашим приятелям как-то рановато.

– Вот кто я? Я есмь чёрт! – не спеша объяснял не особенно пьяный, но уже не такой уж трезвый Байстрюк. – Живу себе в Запорожской Сечи и души христианские на грех толкаю. Работа такая, шо робить? Но ежели я вас не хочу забить, ну не хочу, и всё?!! Запали вы мне у сердце! Мы ж з вами и горилку пили, и супротив ляха на шаблюках рубилися, и в пекле вы до меня в гости захаживали, як промежду добрых соседей водится.

Молодые люди молча кивнули. Верно, было, не сотрешь.

– Так и кто ж я теперича? Я чёрт али запорожец?! А може, я запорожский чёрт и на том стоять буду! Не позволю своих сотоварищей своей же рукою в могилу извести, нет на то моей козацкой воли и правды! И нехай они там в своей Раде на навоз изойдут…

– В пекле? – на всякий случай уточнил Николя.

– Та тьфу, не велика разница, – сплюнул Байстрюк, насупился и потребовал: – Шинкарка, бисово племя! А ну подай нам ще горилки, сала, ветчины! Бо вже пан Вакула усю колбаску под шумок стрескав.

– И шо не так-то? – застеснялся кузнец, пойманный с поличным на последнем куске колбасы в зубах.

– Всё так! На здоровьечко! – пожелали чёрт с гимназистом.

– Так шо, панове? От мне за вас ведьмы аванс дали – два десятка монет! – Чёрт в красной свитке бухнул тяжело позвякивающий кошелёк на стол. – Берите! Нехай оно ваше буде. Да тока скажите, як мне этих сучьих баб обмануть, шоб они до меня впредь не лезли, а?

– Надо подумать, – согласился Николя, пододвигая золото притихшему другу. – Мы подумаем. И кажется, у меня есть идея…

Минут пять, вежливо и честно, не перебивая, кузнец и чёрт слушали гимназиста, а наш главный герой с воодушевлением расписывал им широко известный сюжет с кучей левых вариаций.

По окончании весьма поучительной в плане образования лекции Вакула отобрал у Байстрюка остатки водки, а Байстрюк нервно затребовал себе третью бутылку. Пили молча, не чокаясь. Николя растерянно переводил взгляд с одного на другого, и в глазах его читалась некоторая обида.

– Нет, ну а что не так-то?

– Та уж не шоб я как-то не доверял тому пану Шекспиру, – осторожно начал Вакула, закатывая глаза к потолку. – От тока Джульеттою той я наряжаться не стану. Вы-то, поди, по осени в какую ни есть столицу умотаете, а мне с эти позором дальше жить. Ни, не стану. Нипочём не стану, звиняйте!

– Тогда можно ещё по-гамлетовски. Потыкать друг в дружку якобы отравленными рапирами, а потом…

– А не сочтите за обиду, паныч, но тока чую, шо крыша з вашей хаты уже набекрень поехала. Так от не буду я в вас отравленными железяками тыкать и в себе чем попало ковырять не дозволю. Ось так!

– Ну хоть сам бы чего предложил, а? Сидит тут себе, критикует. Художника обидеть легко!

– Кузнеца обидеть ещё легче! – резонно возразил Вакула. – От тока потом зубы вставить сложнее.

– Резонно сие и логично весьма, – поддакнул запорожский чёрт, с трудом оторвавшись от бутылки, явно желая показать, что он может легко говорить и по-русски.