Рой - Скотт Вестерфельд

– На что только не пойдешь, чтобы обеспечить Нэту безупречную репутацию у полиции, – сказала Клип.

– Меня больше беспокоит его уверенность в себе. Я никогда прежде не видел его таким потухшим.

– Ну, мы все слегка не в себе.

– Не в себе? – Он коротко, резко рассмеялся. – Скорее, в шоке. С прокручивающимся в голове фильмом ужасов, который невозможно развидеть. Когда Келси заговорила о том, что Рой хочет, чтобы она была с ним, я ожидал, что Нэт прервет ее и слегка снизит градус трагедии. А он просто стоял и смотрел на нее… как будто внезапно понял, что игре конец. Великий Вождь – и слова не мог вымолвить.

Клип сжала губы, и он ощутил, как теплое облако ее чувств отдалилось от него. Возможно, он сказал больше, чем было нужно.

Она дружила с Нэтом с самого детства. К тому же между ними было что-то вроде смутного романа до позапрошлого лета, когда Голос Итана вмешался и убил все чувства на корню. Это была единственная тема, которую Клип не любила обсуждать с Тибо.

– Когда она сказала, что мы должны сами разобраться с Роем, это прозвучало так, как будто она имела в виду убийство, – тихо добавил он.

– Я сперва тоже так решила. Но потом подумала, да ладно, Келси на это не способна.

– Разумеется, но не забывай, она выросла среди преступников.

– Наверное, ты прав. – Клип положила голову ему на плечо, и нити ее чувств снова потянулись к нему. – Будем надеяться, что нам никогда не придется узнать, что она имела в виду.

Тибо устало кивнул. Видеть, как Рой совершает кровавое убийство, было плохо само по себе, но увидеть кого-то из своих друзей, делающих то же самое…

– Слушай, я тут сообразил одну вещь, – сказал он. – Рен и Дэйви вспомнили одного из своих друзей, Сталкера. Так что если со мной что-нибудь случится, есть шансы, что ты меня не забудешь.

Она отчаянно сжала его руку:

– Тибо, не надо. Просто ты…

– Правда, они не могли вспомнить его имя. И только посмеялись, когда я об этом спросил.

– С нами ничего такого не случится. – Клип взяла его руку и поднесла к своему браслету с точечками Брайля. – У меня всегда с собой напоминание.

Он словно услышал слова Рен в часовне: «Быть вместе, пока не разлучит нас сраная смерть». Она на самом деле верила в то, что говорила. Любой, кто знал о Рое, вынужден был относиться к смерти всерьез.

Тибо заставил себя выбросить эти мысли из головы, сосредоточив внимание на проплывающих мимо пригородных домах с их подстриженными лужайками, кирпичными крылечками и протянутой по карнизам рождественской иллюминацией. Каким-то странным образом думать о настоящем было легче, если не знать, какие ужасы готовит тебе завтрашний день.

Телефон Тибо запищал.

– Спорю на десять долларов, что это наш Великий Вождь, – сказала Клип. – Как обычно, полон великих идей – просто на двадцать минут позже, чем нужно было.

На экране возник текст: «Это ты?»

– Стоп, – изумился Тибо. – Это с телефона моей матери.

– Ни фига себе! Она же вроде тебе раньше не звонила?

– Никогда! – Тибо почувствовал, как сжалось сердце. – В последний раз, когда я был дома, я забил свой номер в ее телефон, как ты мне сказала. Но я даже не думал, что она…

Телефон снова пискнул.

Я просто хотел узнать, не придешь ли ты сегодня. Я видел твой подарок.

Слова обрели смысл, и Тибо ощутил переполняющее его удовольствие:

– Это Эмиль. Мой младший братишка!

Линии внимания Клип загорелись ярче.

– Надо же! Как он тебя вспомнил?

– Я пробрался домой и оставил подарок для него под елкой. – Тибо так давно не улыбался, что почувствовал напряжение от возникшей на его лице улыбки. – Подарок в его коллекцию камней, то же, что я обычно ему на день рождения дарю.

– И он помнит! – обрадовалась Клип. – Это потрясающе.

– У нас с ним всегда была сильная связь. Иногда в свой день рождения он даже…

Телефон снова запищал.

Ты настоящий?

Тибо молча смотрел на сообщение. Следом за ним пришло еще одно.

Мама тоже видела подарок. Спрашивает откуда.

– Что-то не так? – встревожилась Клип.

– Не уверен, – ответил Тибо и послал смс брату: «Спрашивает обо МНЕ?»

Экран какое-то время молча пульсировал, потом пришел ответ. Она смотрит на старые фотки и говорит о тебе. И плачет. Отец не знает, что делать.

Он прочел ей текст и с минуту они сидели молча.

– Тебе надо ответить ему, – сказала Клип.

– А что я могу сказать? Что мама вовсе не сошла с ума, а просто это у меня такая сверхспособность?

– Скажи ему, что сегодня придешь, – ответила она. – Ты ему нужен. Ты им всем нужен.

Тибо покачал головой:

– Сегодня канун Рождества. Получится совсем хреново. Они всегда приглашают кучу народа и практически не видят меня в толпе. К тому же завтра они все равно обо всем забудут.

– Но они же явно что-то помнят, раз брат присылает тебе сообщения!

– Эмиль помнит подарки, которые я оставляю для него, – ответил Тибо. – Остальные помнят фотографии. Но они не помнят меня. Для них я – как набор странных запутанных улик.

– Тебе все равно надо попробовать, – настаивала она. – Ты хочешь весь вечер просидеть у меня на чердаке? Если ты не забыл, мои родители тоже устраивают вечеринку.

– Помню. Я планировал тихо посидеть в уголке.

– Вот именно, – вздохнула Клип. – Будет слишком много народа, чтобы мои родители тебя снова вспомнили. Но они, как всегда, спросят о тебе. У моего отца есть любимая шутка насчет того, что ты мой воображаемый друг. Сегодня это будет особенно противно слушать.

– Черт. Извини.

– Это не твоя вина. – Она снова взяла его за руку. – Просто мама и папа на самом деле очень хотят встретиться с тобой. Они понятия не имеют, что вы уже встречались. Вот мне и хочется хоть как-то им помочь.

Она отвернулась к окну, но ее чувства по-прежнему облаком окутывали его. Это благодаря ей он ощутил слабый лучик надежды на связь со своей семьей. Он никогда бы не додумался забить свой номер в телефон матери, если бы Клип не показала ему, что это возможно. И дала надежду, что в один прекрасный день люди, которых он любил, узнают его.

Его семья, которая когда-то потеряла его.

Дзен-буддизм гласил, что привязанности означают проблемы и боль. Большую часть жизни Тибо раз за разом убеждался в горькой правде этих слов. Но сейчас у него возникла связь с Клип – а теперь еще и с Эмилем. Так что одиночество – это для бесчувственных болванов.