Выбор офицера - Алексей Гришин

Увидев, что закрывать контракт пришел мальчишка, секретарь главы гильдии скучным голосом сообщил:

— Касса гильдии на первом этаже справа от входа. Отнеси деньги, получи там отметку на контракте и принеси его мне, потом — свободен.

Ага, побежал я. После всего случившегося. Ладно, поставим господина на место.

— Господин секретарь, я, Жан Каттани, представляю интересы членов гильдии, сопровождавших караван господина Фурнье в Булонь. На основании указанных в контракте условий об ответственности гильдии за неисполнение взятых на себя обязательств, прошу внести вопрос о рассмотрении нашего контракта на заседание Большого Совета.

В приемной, где шел этот разговор, было достаточно много народа — командиры отрядов, купцы, сотрудники самой гильдии. Уважаемые, серьезные люди негромко обсуждали какие-то свои дела или просто болтали в ожидании приема. Но после этих слов умолкли и удивленно уставились на меня. Видимо, заявление о нарушении гильдией условий контракта, тем более высказанное мальчишкой — такого история еще не знала.

Секретарь даже паузу взял, чтобы отдышаться.

— Ты кто такой, чтобы серьезных людей от дела отрывать? Щенок, будет мне еще указывать, кого вносить в график Совета? А ну вон отсюда, и чтобы я больше тебя не видел! А тем кретинам, что тебя послали, передай, что это был их последний контракт, больше их не наймет никто и никогда, это я тебе обещаю!

— Как скажете, господин секретарь, но именно я замещаю погибшего командира отряда Куэрона, и если наш вопрос не будет рассмотрен на заседании Совета, то я прямо сейчас направлюсь в муниципальный суд с иском уже к самой гильдии. Суд мы безусловно выиграем, а кого назначат виновным за убыток и позор… ну, в конце концов это действительно не наше дело. Кстати, оскорбление мне и моим людям было нанесено публично. Мы не дворяне, поэтому думаю, что сотня либр в качестве моральной компенсации меня устроят.

Народ вокруг откровенно развлекался, кажется, уже всем стало интересно, чем дело кончится.

— Ну смотри, ты сам напросился — даже не проговорил, а прошипел возмущенный секретарь, после чего зашел в кабинет главы гильдии.

Через пару минут он вышел и нарочито официальным тоном сообщил:

— Господин Каттани, Вас просят пройти.

В кабинете мирно беседовали трое здоровенных мужиков лет около сорока пяти, одетых как богатые горожане.

Когда я вошел, они прервали разговор и посмотрели на меня как на какую-то диковинку, интересную, но совершенно не опасную. Один из них обратился ко мне тоном, каким терпеливые родители говорят с расшалившимся ребенком — подчеркнуто вежливо, со снисходительной иронией.

— Господин Каттани, позвольте представиться, глава гильдии наемников Богарэ. Здесь находятся мои заместители, — он жестом указал на своих собеседников, — если Вы не возражаете, мы готовы рассмотреть Ваш вопрос в этом узком кругу.

Поскольку присесть мне никто не предложил, я скромно подошел к столу и нейтральным голосом доложил:

— Господа, в настоящее время я командую отрядом, ранее возглавлявшимся командиром де Куэроном. Во время сопровождения каравана господина Фурнье, де Куэрон вступил в сговор с бандой разбойников и организовал их нападение на охраняемый караван. В ходе боя предатель был убит, по решению оставшихся в живых членов отряда, новым командиром был избран я.

От былой расслабленности руководителей гильдии не осталось и следа. Теперь я видел перед собой матерых хищников, защищавших свою территорию. Собранные лица, пронзительные взгляды.

— То есть ты утверждаешь, что твой командир навел на вас разбойников и ты до сих пор жив? Кому ты рассказываешь сказки, мальчик? Да я немедленно посылаю за полицией! Сами просрали караван, трусливо сбежали, наниматель отказался платить, и ты решил срубить денег с гильдии? — Богарэ со злостью ударил кулаком по столу. Громко так, наверняка в приемной услышали — вот секретарю радость-то.

— Никто никуда не бежал, караван дошел до Булони и вернулся без потерь, а наниматель расплатился полностью, — я твердо решил не реагировать на хамство. В конце концов, моя задача — отстоять деньги, а не скандал устроить.

— Тогда какого черта ты приперся? Плати взнос в гильдию и убирайся! Не видишь, мы делом занимаемся.

— Так, господин Богарэ, я ж потому к Вам и пришел — за что платить то?

Было очень интересно наблюдать, как менялись выражения лиц собеседников. Причем менялись синхронно, словно все было заранее отрепетировано. Теперь эти лица стали удивленными.

— Как за что? Читай контракт, пункт седьмой, там прямо написано — двадцать процентов контракта выплачивается гильдии. — Коллеги Богарэ кивнули головами, опять синхронно — точно тренировались, интересно только когда?

Ну что же, делать удивленное лицо и я умею, наверное, забавно наш разговор со стороны смотрится.

— Действительно, — я положил на стол контракт, — в седьмом пункте написано «За исполнение своих обязательств гильдия получает двадцать процентов оплаты, выплаченной нанимателем».

— Ну, так в чем дело? Решил поумничать? Так я тебя умничать отучу на всю жизнь. Набью морду в воспитательных целях, потом спасибо скажешь. Уйди с глаз долой, не доводи до греха.

— Ну как же, господа, читайте сами, пункт шесть контракта «Гильдия обязуется предоставить членам отряда квалифицированного и благонадежного командира». А разве вы его предоставили?

— Ты что, намекаешь, что мы организовали нападение? — опять грозный вид. А ведь действительно, будь мне и в самом деле семнадцать лет — бежал бы от этих страшных дядек, не оглядываясь. Но это если бы да кабы…

— Ни в коем случае, господа. Но согласитесь, что обязательства гильдия не выполнила.

— Значит так, мальчик, или ты немедленно, я подчеркиваю, немедленно платишь деньги и исчезаешь из моей жизни навсегда, — Богарэ говорил очень тихо и даже почти вежливо, но его покрасневшее лицо реально пугало, человек явно едва сдерживался — либо я подаю на вас в суд за клевету на уважаемого командира, которого здесь все знают и не просто так на должность поставили.

— Разумеется, господин Богарэ, подавайте в суд, но сначала ознакомьтесь с этой бумагой.

И я передал ему заверенную нотариусом копию показаний Фурнье в суде Амьена.

Богарэ схватил бумагу, прочитал, а потом демонстративно разорвал.

— Мне плевать, что наплел этот купчишка, чтобы не платить за сопровождение!

— Осмелюсь обратить Ваше внимание, что Вы в присутствии троих свидетелей разорвали документ, заверенный королевским нотариусом, — я позволил себе улыбнуться.

Ситуация поменялась. Демонстративно разорвать такой документ — значит высказать публичное недоверие к представителю короля. Это, конечно, не оскорбление величия, но очень, очень близко. И это понял не только Богарэ. Его заместители оказались в очень щекотливой ситуации. Если я заявлю о произошедшем официально, им придется либо свидетельствовать против своего начальника и, вероятно, друга, либо стать лжесвидетелями по коронному процессу. А это будет именно коронный процесс, с ним шутки плохи.