Невеста на продажу - Ольга Герр

Больше плантация не казалась мне красивой, а аромат цветов притягательным. Теперь я хотела одного — как можно скорее отсюда выбраться. Никакое это не поле цветов, это поле живых мертвецов. Недаром Амброзия такое делает с невестами, она и в виде цветка чрезвычайна опасна.

— Уйдем отсюда, — попросила я авгура.

— Как пожелаешь, — легко согласилась она. Видимо, ей тоже неприятно находиться здесь.

Я оглянулась и не сразу увидела калитку. Она была прилично позади нас. Когда мы успели забраться далеко? Казалось, сделали всего несколько шагов.

— Давайте поторопимся, — в этот раз я шла первой, а Шейна едва за мной поспевала.

Так же, как утром мне не терпелось увидеть плантацию асфоделя, так теперь мне не терпелось ее покинуть.

Подхватив юбку, я устремилась к калитке. По пути перепрыгивала через грядки. Возможно, я зацепила пару-тройку цветов, но не со зла, а случайно. Я и подумать не могла, что это вызовет столь бурную реакцию.

Мы были уже на полпути к калитке, когда дорогу нам перегородили три девушки. Пришлось остановиться, чтобы не врезаться в них. Я сразу поняла: что-то не так. Работницы смотрели зло, а их сжатые кулаки намекали на желание поколотить меня.

— Ты топчешь наши цветы! — обвинила одна из них и указала мне за спину.

Я обернулась. Действительно мой путь можно было проследить по примятым лепесткам. Но это не самое худшее, что я увидела. За нами уже собиралась толпа девушек. Пока их было пять, но к ним спешили присоединиться другие.

Нас окружали. Или нет, окружали только меня. Авгура работницы деликатно теснили в сторону. Она-то цветам не вредила, шла осторожно, тщательно выверяя каждый шаг.

— Я же велела тебе не касаться цветов, — авгур выглядела расстроенной. Неужели все настолько серьезно?

Я занервничала. Хотя это были всего-навсего девушки, стало по-настоящему страшно. Все дело в их глазах — они горели фанатичным огнем. Да они же влюблены в асфодель! Как невеста, выпив Амброзию, влюбляется в мужа, так работницы потеряли голову от цветочного аромата. Они способны разорвать любого, кто навредит их драгоценным цветочкам.

Понятно, почему авгур переживает. Но я и подумать не могла, что у асфоделя такие ненормальные защитницы.

Круг работниц продолжал смыкаться. Это уже не смешно. Мои оправдания и заверения, что подобного больше не повторится, девушки игнорировали. Они готовились напасть на меня за то, что я примяла пару лепестков. Сумасшедшие!

— Беги, — услышала я шепот авгура.

— Что? — поняла не сразу, а точнее не поверила, что она говорит это всерьез.

— Беги! — выкрикнула авгур в тот самый момент, когда одна из работниц потянулась схватить меня.

Крик подействовал на меня как шпоры на лошадь — я сорвалась с места и бросилась в зазор между девушками. Прорываясь, задела одну плечом и сбила с ног. Она упала прямо на грядку с цветами. Какой тут поднялся вопль! Волкодлаки так не выли, как орали работницы.

Несколько цветов были полностью уничтожены, и в этом, разумеется, винили меня. Поначалу девушки хотели всего-навсего проучить меня, но теперь в их глазах читалась жажда убивать. Если поймают, живой мне не уйти.

Я неслась со всех ног. Жаль, до калитки не добраться, работницы отрезали мне путь. Пришлось бежать через поле, не зная, где в итоге окажусь. Девушки преследовали меня, подгоняя улюлюканьем и криками.

Вскоре у меня закололо в боку от нехватки воздуха — через плотную маску тяжело дышалось, особенно на бегу. В этом плане работницам было легче, их дыханию ничего не мешало.

В какой-то момент я поняла, что если не сорву маску с лица, то свалюсь без чувств. В конце концов, авгур сказала, что от одного раза ничего не будет. Я просто захмелею, а это не так страшно, как гибель от рук работниц.

Дернув за веревку на затылке, я развязала маску, стянула ее и выбросила. Наконец вздохнула полной грудью. Воздух вмиг наполнил легкие, а вместе с ним в тело попал дурман.

Головокружение тут же усилилось, земля под ногами закачалась. Тянуло сесть, а лучше сразу лечь рядом с ближайшей грядкой и любоваться цветами. Но, к счастью, часть меня еще была в своем уме и помнила, что меня вообще-то преследуют.

Не знаю, как долго я бы продержалась. С каждым новым вздохом асфодель действовал на меня все сильнее. Но тут впереди замаячило невысокое здание. Так тонущий радуется спасательному кругу, как я обрадовалась ему. Из последних сил я устремилась к зданию.

Приблизившись, я разглядела мужские фигуры. Легионеры тоже меня заметили. Один из них вышел из-под навеса от солнца и следил за моим приближением. Я не видела его лица из-за маски, но это было неважно. Какая разница как он выглядит, если он спасет меня от бешеных работниц?

Я неслась прямо на мужчину. Набрала такую скорость, что уже не могла остановиться. Буквально врезалась в легионера на полном ходу. Его сильные руки обняли меня и прижали к груди, а потом я услышала до боли знакомый голос:

— Я даже не буду спрашивать, как ты здесь оказалась, жена.

Осознание того, что меня обнимает Бес, вызвало во мне настоящий эмоциональный взрыв. Я мгновенно разрыдалась. То ли от облегчения, то ли от радости, что муж рядом.

Дурман асфоделя, разъяренные работницы, легионеры, пытающиеся их усмирить — все отошло на второй план. Казалось, ведьма снова остановила время. Только на этот раз в другое измерение мы с Бесом угодили вместе.

Цветочный дурман и тот не мог тягаться с тем чувством, что вызвала во мне эта встреча. Восторг, граничащий с эйфорией — вот, что я ощущала.

Я вцепилась в доспех на груди мужа. Не отпущу. Никакая сила меня сейчас не оторвет от него. Впрочем, он тоже не торопился выпускать меня из объятий. Бес обнимал меня, когда я объясняла другим легионерам, что случилось на поле. Само собой, я не упомянула авгура, помня, что ей запрещено покидать башню. Соврала, что сама во время прогулки случайно набрела на плантацию. Должно быть, Шейна тайком вернулась в башню, потому что меня о ней никто не спросил.

Бес продолжал сжимать меня в объятиях и после того, когда нам разрешили покинуть плантацию. По-прежнему тесно прижимаясь друг к другу, мы направились к Цитадели. Мы словно срослись воедино. Не было такой силы, которая могла нас разъединить.

Вскоре мы очутились в одном из многочисленных коридоров Цитадели. На этот раз совершенно одни. И вот тут я вспомнила о притяжении, но было уже поздно. Оно накрыло нас с головой.