Забытое - Марина Суржевская

Ржавчина прижал лезвие к горлу Рейны и прищурился, рассматривая поверженного врага. Усмехнулся на ее яростный взгляд.

– Ненавижу тебя! – выдохнула она.

– Я тебя тоже, – сипло произнес Ржавый король. Склонился ниже и погладил ножом ее шею. – Иногда ненависти достаточно, крошка.

– Для чего? – не поняла Рейна.

– Для всего, – процедил Ржавчина и дернул ее рубашку, обрывая пуговицы.

Рейна вытаращилась, не веря, что он делает это.

– Ты серьезно? – она ухмыльнулась, заметив неуверенность в движениях парня. – О, это даже смешно, рыжик! Что ты собираешься делать? Раздеть меня? Серьезно? А дальше? Ой, неужели ты осмелишься? – Она рассмеялась. – В прошлый раз ты чуть не свихнулся от поцелуя! Я думала, что никогда тебя больше не увижу, что ты будешь молотить крыльями до самого Хвенского Хребта! Ты выглядел таким перепуганным! Постой…

Рейна внимательнее всмотрелась в глаза парня.

– Ты что же… Ох, Суровая Вьюга и муж ее Сумрак! Да у тебя же никогда никого не было!

– Лучше бы тебе заткнуться, поганка, – хмуро пробормотал Ржавчина.

– Я тебя не боюсь! – буркнула бесцветная. – И… слезь с меня!

– Ты сама это начала. Это ты засунула язык в мой рот, а не я!

– Примерялась, как ловчее его откусить!

– Хоть пальцы скрещивай, когда брешешь! Врунья!

– Да как ты смеешь? Ты… ты…

– Грязь под твоими ногами, ага, – хмыкнул Ржавчина, продолжая поглаживать ножом шею девушки.

– Что это ты делаешь?

– А на что это похоже?

– Немедленно отпусти меня! – рявкнула Рейна, приподнимаясь на локтях.

– Ты не хочешь, чтобы я тебя отпустил.

Белый шелк рубашки скользнул по ее бокам и раскрылся. Ржавчина вздохнул и уставился на плотные полоски, перетягивающие грудь девушки. А потом выдохнул и одним махом разрезал ткань. Холодный воздух коснулся обнаженной груди Рейны, и девушка испытала желание закрыться. Ее грудь была маленькой, а тело худым и жилистым, больше похожим на мальчишеское, чем на женское. И почему-то впервые в жизни бесцветная этого застыдилась. Ее скулы порозовели и, выпятив острый подбородок, она глянула со злостью.

– Что, не нравится? – вызывающе протянула она.

А Ржавчина вдруг нежно провел шершавой ладонью по красным полосам, оставленным тканью. Потом по нежным розовым навершиям груди. Потом ниже – по вздымающимся ребрам и напряженному животу.

– Нравится, – тихо сказал он и посмотрел ей в глаза. Слова застряли в горле, а мысли стали вязкими, как желе.

И Рейна задрожала. Она даже не поняла, кто из них стянул ее штаны – она или заклятый враг. Внутри нее разгоралось солнце. С каждым прикосновением Ржавчины, с каждым его движением, с каждым взглядом. Он сам был солнцем – слишком ярким, слишком горячим. Когда-то, кажется, в другой жизни, в Ледяной Цитадели у Рейны уже случался опыт близости. Северяне считают, что от страхов и слабостей надо избавляться, вот Рейна и избавилась. Она всегда считала себя воином, а не девушкой. Поэтому близость спланировала как военную операцию: выбрала жертву из тех учеников Цитадели, кто наутро отправлялся в гарнизон у дальней границы Колючего Архипелага – откуда не возвращаются. Подготовилась и провела бой – быстро, четко и без эмоций. Та близость не оставила в душе никаких чувств. И даже воспоминаний.

Но сейчас все было иначе.

Совершенно иначе!

Вот только закончилось слишком быстро.

Жаркое дыхание, короткие толчки, сиплый стон… И Ржавчина упал рядом. Он лежал – крепко зажмурившись и тяжело дыша. Он даже не снял свою клятую юбку!

– Дай мне пять минут, – пробормотал рыжий гад.

Рейна дернула свою рубашку.

– С чего ты взял, что я разрешу тебе снова? Да ты… я тебя убью. Убью, прямо сейчас! Понял?

– Ага, – враг открыл глаза. И рывком подмял ее под себя. – Ладно. Обойдемся без передышки.

Его губы прижались к губам Ρейны, а их языки коснулись друг друга. На этот раз медленнее, с желанием узнать и изучить. Впитать чужой вкус. С губ поцелуй потек ниже. И почему-то Рейна не стала отталкивать рыжего. Напротив, притянула его еще ближе, и сама скользнула губами по его шее с яростно бьющейся жилкой. Потрогала его спину – напряжённую, рельефную. Ей понравилось. У врага была горячая кожа, местами перечеркнутая шрамами, а местами такая гладкая, что хотелось потереться об нее, как кошка. Слегка неуверенно северянка опустила руки ниже – до ямочек на пояснице и его клятой юбки. Как расстегнуть пояс, Рейна не поняла и потому просто сдвинула ткань в сторону. Ржавчина уже целовал ее шею и грудь, и каждое движение его языка посылало по телу бесцветной солнечные лучи. Ей казалось, что она купается в жаре. В рассыпавшихся рыжих волосах, в солнечной коже, в горячих прикосновениях. Рядом с ним она казалась белоснежной и совсем тонкой. Хрупкой. И даже немного нежной. Рейна не знала, как они оказались на тюфяках в углу башни. Лампу никто не зажег. В полутьме было легче снова и снова подчиняться толчкам и ударам, стонать, царапаться, слизывать капли испарины с чужой кожи, дрожать от желания и впиваться пальцами в волосы, плечи, бедра…

Рейна не хотела думать о причинах того, почему позволяет врагу делать с собой все эти ужасно-восхитительные и порочные вещи. Почему он все еще жив. Может, она хотела отомстить брату. Может, желала хоть ненадолго ощутить себя не разделившей кровь, а обычной девушкой. А может, все дело в клятом Двериндариуме, который все поставил с ног на голову, все изменил и так невыносимо запутал!

Ржавчина тоже не хотел думать, о том, что происходит. Если он задумается, снова вернется боль, от которой Ржавчина устал. Эта близость в полутьме старой башни, пропитанная запахом пыли и снега, была такой сладкой и такой горькой… Ржавчина много раз представлял себе свой первый раз. Но в его мечтах всегда была другая девушка. Сероглазая, темноволосая, улыбающаяся…

Та, что сейчас царапала ему спину, оказалась похожа на ядовитый кинжал. В свою косу она вплетала колючки, а под одеждой носила ножи и иглы, чтобы проткнуть чью-то шею. Вероятнее всего – его. Ее тело тоже узкое и отточенное: маленькая грудь, узкие бедра, крепкие ягодицы и длинные сильные ноги. Она ему совершенно не нравилась, но будила внутри странные чувства.

Желания.

И было так глупо открывать ей горло, глупо подставляться. Но…

Только дураки верят, что близость возможна лишь по любви.

На нее бывает так много причин.

Рейна откинула голову и застонала, волосы, освобожденные от шипов, снежной лавиной рассыпались по тюфяку. Белое тело изогнулось в его руках так прихотливо и откровенно… Все, что происходило между ними, было острым, горячим, немного злым. Ноги девушки обвились вокруг бедер Ржавчины, и он ощутил, что готов повторять то, что они делают, снова и снова. Он никогда не ощущал такого наслаждения.