Мы - драконы - Тала Тоцка

Корзина плывет по реке, наступает ночь, на груди у младенца появляется амулет, вороны меняют оперенье и оборачиваются белоснежными птицами. Здесь Ивейна издала протяжный стон и уронила голову на руки. Последнее, что они увидели, как на истекающего кровью Итема Родерика упало несколько вороньих перышек, а дальше он уже с совершенно безумным пустым взглядом ехал в повозке бродячих актеров, и в волосах его виднелась широкая проседь от лба до затылка.

— Почему ты не утопил меня, Итем Родерик? — тихо спросила Иви, вытирая уголки глаз.

— Я ничего не помню, — повторил Рас, сгорбив плечи и добавил: — Простите меня, ваше высочество…

И тут же осекся под градом ударов маленьких кулачков, обрушившихся на его широкую грудь.

— Не смей! Не смей меня так называть, слышишь? Я Ивейна! Я никакая не принцесса!

— Хорошо, хорошо, тише! — Рас обнимал ее и гладил по голове, а она рыдала, уткнувшись ему в грудь и вцепившись в его рукава. — Не плачь, Иви, не плачь…

— Я все это время думала, что они птицы, Рас, — сотрясалась в рыданиях Ивейна, а тот продолжал гладить ее по голове, — а они люди. И мои братья!

Сибилла безучастно смотрела в окно, между тем покрывало зашевелилось, сползло с табурета и аккуратно навесилось обратно на зеркало.

— Почему магическая жандармерия не тронула Алентайну? — спросил Рассел, Ивейна уже не плакала, просто стояла, прижавшись щекой к его плечу, а он, не переставая, гладил ее по голове.

— Потому что они не отследили ее, — ответила Сибилла, повернувшись к Северину, — Алентайна сильная драконесса, она была намного сильнее Миррели, но Эррегор все равно из двух сестер выбрал младшую. Она призвала тьму с помощью черной магии, а потом просто вобрала ее в себя, она почти полностью выжгла свою илламу, остались жалкие крохи, тьма осталась у нее внутри, как тут отследишь? Амира извела детей сестры, чтобы самой царить и в сердце Эррегора, и в Андалурсии, но он никогда ее не любил, а тех остатков илламы не хватало, чтобы зачать дитя от дракона, а уж выносить его и подавно. Алентайна сама вырыла себе яму.

— Но ведь кто-то должен был помочь ей призвать тьму? Это не так просто.

— Конечно, ей помогли, — кивнула Сибилла, — и я догадываюсь, кто. Есть один такой умник. Но мы все равно вне закона, появляемся в этом мире раз в десятки лет, попробуй поймай нас!

«Это ее хахаль, — прошелестело едва уловимо возле уха Рассела, — Алентайна сначала к Сибилле обратилась, а Эльган перехватил заказ. Она потому и помогает вам бесплатно, хочет ему насолить».

— Амирана Элисса исцелила меня, — заглушая шелестящий голос, заговорил Рассел, но колдунья перебила его:

— Скорее, оживила. Ты умирал, Итем Родерик, а она поделилась с тобой первородным огнем, теперь ты ее кровный.

— Кровный? — недоуменно наклонил голову Рас. — Это как?

— Ваша связь сильнее, чем родственная. Вы кровные, если с принцессой что-то случится, ты тут же упадешь замертво, так что береги ее, если тебе дорога жизнь.

Ивейна, все это время прятавшая лицо у плеча своего кровного, выпрямилась, вытерла глаза и посмотрела на Сибиллу:

— Как я могу вернуть братьев? Что мне нужно сделать?

Та пристально взглянула в лицо Ивейне и ответила:

— А на что ты ради этого готова?

— На все, — слишком быстро ответила Ив, — я готова на все. Помогите мне.

— Так уж и на все? — в голосе рыжей ведьмы чудилась насмешка. — Не бросалась бы ты словами, принцесса.

— На все, — упрямо повторила Ив, тогда Сибилла поджала губы и молвила:

— Ну, хорошо. Тогда слушай. Ты должна разбудить амулет, надеть на каждого, и они снова примут человеческий облик. Или драконий, как повезет.

— Я пыталась, — Иви в отчаянии взмахнула руками, словно показывая, как она часами оглаживала, грела в ладонях амулет, и даже спать с ним ложилась, — у меня ничего не получается!

— Ты соткала его из своей илламы, принцесса, чтобы ослабить действие черной магии, — Сибилла подошла ближе, — и у тебя вышло, вороны стали орланами, а в себя ты вобрала черты того рыбака, что нашел тебя. Ты оборвала магическую связь с Алентайной, она уверена, что вас нет на этом свете, иначе уже давно бы до вас добралась. На большее его не хватило, амулет истощился и уснул, но чтобы разбудить его, ты должна призвать черную магию, а за нее нужно платить.

— Сколько? — прошептала Ивейна, Рассел сжал ей плечо.

— Ты не понимаешь, девочка, — покачала головой Сибилла, — черной магии не нужны ни деньги, ни даже годы жизни, как берет Эзара. Кровь. Королевская кровь дракона — вот та плата, которую требует черная магия за этот амулет. Алентайна приняла тьму в свою душу, амулет пробуждается кровью, а почему иначе магию называют черной?

— Что я должна сделать? — голос Иви был едва слышен.

Колдунья выставила руку вперед, перевернув вверх ладонью, у них на глазах воздух пошел рябью, засеребрился, а потом из вихря серебристых точек соткался острый кинжал и лег в протянутую ладонь.

— Окропить амулет кровью дракона. Выбирать тебе: отец, любой из братьев, кузен твой тоже сгодится.

— Дастиан… — простонала Ивейна, пряча лицо в ладонях.

— Да, он, — кивнула Сибилла, — заодно расчистишь братьям путь к трону. Только смотри, это не просто капли крови, что можно получить из рассеченного пальца. Кровь должна быть из самого сердца. Ты сама выберешь, чью грудь пронзишь этим кинжалом, и как только кровь драконьего сердца попадет на амулет, он оживет, вберет в себя первородный огонь, и вы снова станете такими, как прежде.

В домике было так тихо, что, казалось, даже воздух звенит от напряжения.

— Почему вы такая жестокая? — тихо сказала Ивейна, опустив плечи. Расселу было больно на нее смотреть.

— Разве это я, принцесса? Разве это мне нужна твоя кровь? Здесь я всего лишь проводник, я не требую от тебя плату, но магии нужна жертва, такой закон. Ты хочешь победить зло, но как? Хлопая ресницами и роняя слезы? Нет, моя дорогая, зло можно победить только злом, надо лишь чтобы оно было в руках человека с чистым сердцем. Меч сам по себе зло, но если он используется во благо, разве он не помогает победить другое зло? А настоящая любовь жертвенна, моя милая. Если ты любишь своих отца и братьев, то должна чем-то пожертвовать… Кстати, — ее словно озарило, — я совсем не подумала, этот твой возлюбленный, он ведь тоже дракон? Вот и чудно, если он тебе дорог, то и он подойдет. Так даже лучше, возлюбленного ты себе потом другого найдешь, к дочери дракона очередь будет стоять от Пиковых скал до Северного моря, а отца и братьев можно и поберечь.

Ивейна содрогнулась от этих слов и снова прижалась лицом к плечу Северина. Рассел с болью смотрел на вздрагивающие худенькие плечи, и осознание того, что он ничем не может помочь, выворачивала душу.

— А почему я ничего так и не вспомнил, Сибилла? — негромко спросил он колдунью. Та скосила глаза на Ивейну.