Драконье пламя - Тодд Маккефри

Кристов хорошо знал этот зал — тут давал уроки мастер Зист. Все в комнате было так же, как во время уроков В одном конце зала стоял маленький стол, а другие столы были расставлены двумя длинными рядами перпендикулярно ему. Кристову и его матери Даре отвели место у крайнего стола рядом с Маленьким столом, за которым сидели Зист, Брайтелл и Джанник.

Когда все уселись, встал мастер-горняк Брайтелл.

— Мы завершили расследование, — обратился он к залу. — И я передал результаты нашего расследования лорду-холдеру Феннеру.

По комнате прошел шепот изумления — люди удивлялись, что мастеру-горняку пришлось обращаться к лорду-холдеру Крома.

Брайтелл махнул группе людей в дверях, и появился Тарик в сопровождении двух охранников. В зале воцарилась тишина.

— Горняк Тарик, — сказал Брайтелл. — У меня есть свидетельства, что ты воровал дерево, предназначенное для укрепления шахты, и что ты преднамеренно подрыл целики в твоем забое. Ты можешь объяснить, что ты сделал с деревом и углем?

— А кто сказал, что я это сделал? — надменно спросил Тарик, высмотрев в толпе Наталона и гневно глядя на него, — Все это вранье…

— Например, горняки Панит и Кердал, — сильный голос Зиста перекрыл выкрики Тарика.

Жила взбугрилась на лбу Тарика, он попытался вырваться из рук охранников и броситься на Панита с Кердалом.

— Вам конец! — орал он на них, вырываясь. — Конец!

— Молчать! — негромко, но властно произнес Зист.

Тарик тут же замолчал, не сводя злобного взгляда с Панита и Кердала.

— Ты будешь отвечать на вопрос? — спросил Брайтелл. — Тарик нервным взглядом обвел зал. Открыл было рот, но передумал.

— Хорошо же, — сказал Брайтелл. — Горняк Тарик, вот наше решение. Твои действия поставили под серьезную угрозу безопасность шахты и привели к гибели двух горняков. Более того, мы пришли к выводу, что ты уже не в первый раз такое делаешь, прекрасно осознавая последствия своих действий, причем поступал ты против указаний главного горняка Наталон-кемпа. Мы считаем, что ты действовал так ради собственной выгоды.

Мать Кристова затряслась в беззвучных рыданиях.

— Более того, когда шахта обрушилась в результате твоего небрежения, ты преднамеренно попытался не допустить спасателей внутрь, ты даже избил сына до потери сознания, только бы не пустить его туда, — продолжал Брайтелл хриплым от сдерживаемой ярости голосом. — Также возникает вопрос: не был ли твой приказ накачать воздух в шахту после того, как забой обрушился, попыткой сделать так, чтобы выживших не осталось?

— Нет, все не так! — дрожащим голосом запротестовал Тарик. Он поднял голову и посмотрел в глаза Брайтеллу. — Я не знал, я клянусь!

Брайтелл посмотрел на Джанника и мастера Зиста. Зист отмахнулся. Брайтелл пожал плечами и кивнул Зисту. С тихим вздохом Зист встал и повернулся, к Тарику.

— Ты готов выслушать наш приговор? — спросил мастер Зист.

— А как же лорд-холдер? — закричал Тарик. — Он ведь должен сказать свое слово!

— Должен. И уже сказал, — кивнул Зист.

Он взял со стола маленький свиток пергамента.

— Я снова спрашиваю тебя: ты готов выслушать наш приговор?

Тарик переступил с ноги на ногу и кивнул.

— Твои действия показали пренебрежение к чужим жизням, — сказал Зист. — Потому наше мнение таково: ты должен быть Изгнан из общества людей.

— Изгнан? — не веря своим ушам, вскричал Тарик.

У Кристова глаза полезли на лоб. Рядом с ним застонала Дара.

— Изгнан и лишен имени, — сказал мастер Брайтелл «Лишен имени?» — в отчаянии думал Кристов. Отца лишат имени, его никогда не будут произносить!

Дара упала в обморок.

— Более того, остаток своих дней ты будешь работать на лорда-холдера Феннера там, где он прикажет, — продолжал Брайтелл.

Кристов отчаянно пытался приподнять мать. Кто-то тихо прошептал ему на ухо:

— Давай уведем ее отсюда.

Это был Толдур. Рядом с ним стояли Далор и Зенор с суровыми взволнованными лицами.

— Я справлюсь, — возразил было Кристов, когда Толдур взвалил бесчувственное тело Дары на плечо.

— Горняки своих не бросают, — заверил Кристова Далор, похлопав его по плечу.

Но когда они покинули зал под взглядами всего собрания, Кристов подумал: останется ли его слово в силе через пару-другую Оборотов?