Буря времен года - Эль Косимано

Флёр

Я просыпаюсь от запаха плесени и соли. И равномерного плеска волн, ударяющихся о корпус и раскачивающих его, отчего у меня в желудке поднимается кислота, грозя вырваться наружу. Мое тело, кажется, сплошь покрыто синяками, кожа ободрана, мышцы болят. Как будто я погибла в сражении.

Я продираюсь мыслями сквозь пелену тумана, пытаясь нащупать что-то знакомое. Последнее, что я помню, это лицо Хулио. И маленький пузырек.

«– Ты уверена, что это именно то, чего ты хочешь?

– Уверена».

Я сглатываю, пытаясь избавиться от тошнотворного чувства, поднимающегося из недр желудка, и, свернувшись калачиком, дрожу под тонким одеялом, от которого сильно пахнет елью… и сосной тоже…

Зима.

Я резко открываю глаза и замираю, стараясь не дышать. В комнате царит полумрак, едва разгоняемый розовым цветом. Рядом со мной вздымается и опускается чей-то торс, обтянутый мятой футболкой. Человек, крепко обнимающий меня своей холодной, бледной рукой, погружен в глубокий сон.

Я машинально тянусь за ножом, но понимаю, что его при мне нет. Темная голова, силуэт которой вырисовывается на фоне окна каюты, резко просыпается. Я встаю на колени и выставляю вперед кулаки, но тут же ударяюсь головой о низкий потолок и зарабатываю себе очередной синяк.

Ящик. Я была в ящике.

Я замираю, прислушиваясь к голосу Поппи, мой взгляд медленно фокусируется. Я не совсем уверена в том, где нахожусь. И как долго провела здесь. Я даже не могу точно вспомнить, как я сюда попала.

– Привет, это я, – говорит низкий, знакомый голос. – Все нормально. Здесь ты в безопасности.

Это Джек.

Нет, это не может быть Джек. Под его глазами нет теней. Как нет и болезненного румянца на коже. Сейчас он похож на солнечный свет на снегу – или на собственную фотографию из школьного ежегодника, которую я тайком вырезала и приклеила скотчем к дверце шкафа. Его руки подняты вверх, как будто он боится, что я могу ударить его. Или чтобы показать, что не собирается стукнуть меня. Я растерянно потираю шишку на голове. Все кажется перевернутым. Поставленным с ног на голову.

Горизонт качается в маленьком круглом окошке позади головы Джека, синее на синем, ничего, кроме волн и моря. Судно тоже качается, и я снова падаю на пятки от сокрушительного толчка.

– Какой сейчас месяц?

– Первая неделя сентября.

– Где мы находимся? – У меня пересохло в горле, в рот словно наждачной бумаги набили, так что трудно говорить.

– Только что Канарские острова миновали. – Он говорит медленно, мягко, убаюкивая меня словами. – Ты проспала все самое худшее. Пассатные ветры будут сопутствовать нам на большей части пути через Атлантику. Так что на некоторое время мы сможем затаиться – ни радио, ни остановки на дозаправку – и держаться подальше от радара Кроноса.

Он говорит «мы» и «нас». За стеной начинает мягко петь гитара. Я ощущаю запахи пальмовых листьев и дикой травы, а также корицы и яблок с кислинкой.

– Хулио и Эмбер. Они здесь. Твой план… сработал.

Я оттягиваю переднюю часть своей толстовки и понимаю, что на мне нет лифчика. Мои волосы спутанные, в колтунах и слабо пахнут блевотиной. В голове у меня стучит, а на месте удара успела вырасти шишка размером с грецкий орех. Я подтягиваю одеяло повыше, чтобы скрыться под ним… а это и не одеяло вовсе, а старый фланелевый пуловер, должно быть, принадлежащий Джеку.